Страница 355 из 947
Сумерки сгущались. За окном небо потемнело до глубокого синего с золотыми искрами звёзд – слишком яркими, слишком близкими.
Я легла на кровать, не раздеваясь. Просто лежала, уставившись в балдахин, пытаясь успокоить мысли.
Он вернулся домой. Это правильно. Это то, ради чего мы…
Но сон не шёл.
Метка пульсировала. Мысли крутились в голове бесконечной каруселью. Лицо матери Оберона, когда она поняла, что он смертный. Взгляд его брата – полный вины и облегчения. Толпа придворных, которая поглотила его, вернув в тот мир, где я была никем.
Смертная девчонка в мире бессмертных.
Дверь распахнулась так резко, что я подскочила.
Оберон ворвался в комнату как вихрь.
Он остановился на пороге, тяжело дыша. Волосы растрепались, рубашка расстёгнута, на лице – следы такой усталости, что сердце сжалось.
– Десять минут, – выдохнул он, не здороваясь. – У меня есть десять минут, прежде чем они хватятся.
Я села на кровати, не веря, что он здесь.
– Что…
– Совет всё ещё идёт, – перебил он, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. – Четыре чёртовых часа. Вопросы, требования, планы. Королева‑мать устроила истерику, требуя найти виновных. Брат пытается помочь, но каждое его слово звучит как извинение. Советники строят теории заговора. Маги хотят изучить Печати. Все говорят, говорят, говорят…
Он провёл руками по лицу, и я увидела, как они дрожат.
– Я сказал, что мне нужно уединиться на несколько минут. Сослался на усталость. На то, что смертное тело не выдерживает таких нагрузок. – Его губы изогнулись в горькой усмешке. – Это сработало. Они боятся, что я снова сломаюсь.
Он оттолкнулся от двери и шагнул в комнату.
– Но я не мог… я не мог оставаться там ни секунды дольше, не зная, как ты.
Метка вспыхнула теплом, болью, отчаянием – всё вместе.
– Я в порядке, – выдавила я, хотя голос прозвучал хрипло.
– Нет, – он покачал головой, останавливаясь у кровати. – Не в порядке. Я чувствую через метку. Я чувствовал каждую секунду, пока сидел в том проклятом зале и слушал их планы. Твою боль. Твою пустоту. То, как ты думала, что я забыл о тебе.
Он опустился на колени перед кроватью, так что мы оказались на одном уровне. Его руки накрыли мои – тёплые, твёрдые, дрожащие.
– Я не забыл, – прошептал он яростно. – Каждая чёртова секунда в том зале была пыткой, потому что ты была здесь, одна, а я не мог вырваться.
Слёзы обожгли глаза, и я прикусила губу, пытаясь сдержать их.
– Оберон…
– Слишком много навалилось, – его голос сорвался. – Слишком быстро. Вернуться сюда. Увидеть мать. Брата. Двор. Понять, что они искали меня. Что они думали, я мёртв. Что теперь все смотрят на меня и видят… смертного. Сломанного короля, который потерял всё, что делало его фейри.
Его пальцы сжали мои до боли.
– Но единственное, о чём я думал весь этот совет, – ты. Где ты. В порядке ли. Не чувствуешь ли себя брошенной в этом чужом мире.
– У меня нет выхода отсюда, – прошептала я. – Портала нет. Мне некуда бежать.
– Я знаю, – его голос дрогнул. – И это делает всё ещё хуже. Ты застряла здесь. Со мной. В мире, который не твой.
Он поднял руку, касаясь моей щеки – нежно, осторожно, будто боялся, что я исчезну.
– Прости, – выдохнул он. – Прости, что втянул тебя в это. Прости, что не могу быть рядом. Прости, что всё так чертовски сложно.
Я покачала головой, накрывая его руку своей.
– Не извиняйся. Я выбрала остаться. Я выбрала помочь тебе. Я…
Слова застряли в горле.
Я выбрала тебя.
Но я не могла произнести это вслух.
Оберон смотрел на меня так, будто читал каждую невысказанную мысль. Его глаза потемнели до цвета расплавленного янтаря. Большой палец медленно провёл по моей щеке, стирая слезу, о которой я не знала.
– Кейт, – прошептал он, и в этом слове было столько, что дыхание перехватило.
А потом он притянул меня к себе и поцеловал.
Не яростно. Не требовательно. Не так, как раньше – в погоне за артефактами, в моменты опасности, когда адреналин затмевал разум.
Этот поцелуй был… отчаянным. Нежным. Полным чего‑то сырого и обнажённого, что пугало больше любой магии.
Его губы двигались медленно, осторожно, будто он запоминал каждое мгновение. Рука скользнула в мои волосы, удерживая меня близко. Я чувствовала, как его сердце бьётся – слишком быстро, слишком сильно – такое же человеческое, как моё.
Метка вспыхнула на запястье не болью, а теплом, которое разлилось по всему телу.
Дом, – пронеслось в голове. Это ощущается как дом.
Когда он оторвался, я едва могла дышать.
Оберон прижался лбом к моему, закрыв глаза. Его дыхание смешивалось с моим.
– Я должен вернуться, – прохрипел он. – Если я не появлюсь в ближайшие минуты, они начнут искать. А мне нужно держать лицо. Нужно быть королём, которого они ждут.
– Я знаю, – прошептала я.
Он поцеловал меня ещё раз – быстро, отчаянно – и резко поднялся на ноги.
– Завтра, – сказал он твёрдо, направляясь к двери. – Завтра мы начнём поиски Короны. Вместе. Я не оставлю тебя здесь гнить в гостевых покоях, пока двор решает мою судьбу.
Он обернулся на пороге, и в его взгляде плескалось столько эмоций, что сердце болезненно сжалось.
– Спи, Кейт. Попробуй хотя бы. Я чувствую, когда ты не спишь.
И он исчез за дверью, оставив меня одну в полутёмной комнате.
Я села на кровати, касаясь губ пальцами. Они всё ещё горели от его поцелуя.
Метка пульсировала теплом – мягким, успокаивающим, словно обещанием.
Завтра, – повторила я про себя.
И впервые за весь этот бесконечный вечер почувствовала, что могу дышать.
***
Я проснулась от света.
Не резкого, не бьющего в глаза – мягкого, золотистого, который просачивался сквозь прозрачные занавеси и окрашивал всё вокруг в оттенки мёда и янтаря. Летнее утро в Подгорье было таким же нереальным, как и всё остальное в этом мире.
Удивительно, но я чувствовала себя… неплохо.
Сон пришёл глубокой ночью – после того как метка наконец перестала пульсировать болью и превратилась в мягкое, успокаивающее тепло. Словно Оберон, где бы он ни был, тоже смог уснуть.
Я потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы приятно ноют. Села на кровати, разглядывая комнату в утреннем свете. Она казалась ещё более сказочной – золотые узоры на мебели сверкали, ткани переливались…
Дверь распахнулась без стука.
Я вздрогнула, инстинктивно натягивая одеяло выше.
В комнату вплыли три фейри.