Страница 323 из 947
– Значит, ты знаешь, как это работает, – сказала я ровно. – Изнутри.
Оберон задумался, взгляд стал отстранённым, словно он погрузился в воспоминания.
– Аукционы проходят на открытых площадях, – начал он медленно. – Обычно в центре города. Там строят помост – деревянный, высокий, чтобы все видели товар. Покупатели стоят внизу, в толпе. Охрана окружает помост – минимум десять фейри, вооружённых, с рунами подавления магии на доспехах.
– Руны подавления?
– Чтобы товар не мог использовать силу и сбежать, – пояснил он. – Они работают в радиусе примерно пятидесяти метров от помоста. Любая магия внутри этого круга глохнет. Даже у зрителей.
– А оружие?
– Оружие работает, – он криво усмехнулся. – Магия подавлена, но физическая сила – нет. Поэтому охрана всегда при клинках.
Я кивнула, запоминая:
– Дальше. Что с товаром?
– Товар держат в клетках за помостом. Перед продажей выводят на помост по одному. Раздевают – частично или полностью, зависит от типа товара. – Его голос стал холоднее. – Покупатели должны видеть, что покупают. Осматривают, оценивают. Иногда… трогают. Проверяют.
Желудок свело.
– Трогают?
– Это товар, Кейт, – он посмотрел на меня тяжело. – Покупатели хотят убедиться, что он качественный. Здоровый. Без скрытых изъянов.
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
– И охрана просто стоит и смотрит?
– Охрана следит, чтобы покупатели не повредили товар до покупки, – ответил он. – Но осмотр… разрешён.
Ярость вспыхнула в груди – горячая, слепящая.
– Чёртовы ублюдки…
– Добро пожаловать в Подгорье, – его голос был полон горечи. – Здесь нет морали смертного мира. Здесь есть сила, долги и контракты. И если ты на той стороне сделки, где тебя продают… – он не закончил.
Не нужно было.
Я понимала.
Меня выставят на помост. Разденут. Будут трогать, осматривать, оценивать, как кусок мяса.
А потом продадут тому, кто заплатит больше.
И я ничего не смогу с этим сделать.
Если не сбегу.
– Значит, момент побега – это суматоха, – я заставила себя сосредоточиться, отбросить панику. – Когда толпа собирается, когда внимание на помосте, когда охрана отвлечена…
– Да, – Оберон кивнул. – Но есть проблема. Нас будут держать в клетках до самого момента выставления. Клетки охраняются. Когда выведут на помост, руки будут связаны, возможно, закованы. Магия подавлена. Охрана вокруг.
– Но толпа, – я настаивала. – Там будут сотни фейри. Хаос. Если устроить панику…
– Если устроить панику, охрана начнёт убивать, – жёстко сказал он. – Они не церемонятся. Беглеца убивают на месте. Это часть правил. Чтобы другой товар не думал о побеге.
Чёрт.
Я откинула голову назад, уставившись в брезентовый потолок телеги.
Клетки. Охрана. Связанные руки. Руны подавления. Смерть за попытку побега. Шансов не было. Совсем.
Но я никогда не была хороша в принятии поражения.
– Тогда придумаем что‑то ещё, – твёрдо сказала я.
Оберон посмотрел на меня – долго, изучающе. Потом его губы дрогнули в подобии улыбки:
– Твоя уверенность… безумна. Но… – он помолчал, – заразительна.
– Держись за неё, – я встретила его взгляд. – Потому что это всё, что у нас есть.
Он кивнул, и на мгновение между нами повисла тишина – не тяжёлая, а почти спокойная.
А потом грудь сжало. Сначала едва заметно, как предчувствие, как тень чего‑то большего. Я вдохнула глубже, пытаясь разобраться, что это… И тогда это ударило.
Резко, сильно, словно невидимая рука прошла сквозь рёбра и сжала сердце в кулак.
Я задохнулась. Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Сердце заколотилось так бешено, что я слышала его в ушах. Кожа покрылась мурашками, руки задрожали.
– Кейт? – голос Оберона был встревоженным. – Что с тобой?
Я не могла ответить, не могла дышать. Что‑то внутри меня болезненно тянуло вправо, к краю телеги. Иди.
– Кейт! – он подался ближе, связанные руки потянулись ко мне. – Говори со мной. Тебе плохо? Это еда? Тьма, я так и знал, что еда фейри…
– Нет, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.
Мне нужно было увидеть.
Я неуклюже развернулась, связанные руки мешали, и поползла к краю телеги, к брезенту, к щели в ткани.
– Кейт, что ты делаешь?!
Я не ответила. Добралась до края, нашла дыру в брезенте и заглянула наружу.
И мир остановился.
Мы ехали по узкой дороге вдоль обрыва. Слева – серая скала, поросшая золотыми лишайниками. Справа – пропасть. А внизу простирался лес.
Осенний.
Деревья с корой цвета ржавчины и старой крови. Листья – багровые, медные, тёмно‑золотые – кружились в воздухе, падали медленно, бесконечно. Туман клубился между стволами. Запах холодного дождя, гниющей листвы, дыма.
Магия поднялась из осеннего леса – холодная, древняя.
И что‑то внутри меня разорвалось.
Как будто кто‑то распечатал коробку, запертую двадцать пять лет. Как будто нить, связывающая меня с этим лесом, натянулась – туго, больно, невозможно.
Дом.
Слово обожгло изнутри, вырвалось раньше, чем я успела его задушить. Слёзы хлынули – горячие, непрошеные. Руки дрожали, горло сжалось.
Я хотела спрыгнуть с телеги, скатиться вниз по склону, нырнуть в этот туман и больше никогда не выходить.
И это было неправильно. Чертовски, невозможно неправильно.
Потому что я никогда не была в этом лесу.
Правда?