Страница 324 из 947
Глава 16
– Кейт!
Голос Оберона прорезал туман в моей голове – резкий, встревоженный, слишком близкий.
Я моргнула. Осенний лес всё ещё был там, внизу – багровые листья кружились в вечном падении, туман клубился между стволов цвета ржавчины и крови. Запах гниющей листвы и холодного дождя наполнил ноздри – острый, почти осязаемый. Тяга не ослабевала. Она жгла под рёбрами, тянула вниз, к деревьям, к чему‑то знакомому и забытому одновременно.
Но я оторвала взгляд.
Развернулась.
Оберон смотрел на меня – глаза тёмные, почти чёрные в полумраке телеги, полные вопросов, которые я не могла себе позволить услышать. Связанные руки протянуты в мою сторону, пальцы сжаты, словно он хотел дотянуться, схватить меня, не дать упасть туда, куда я так отчаянно хотела прыгнуть.
– Что с тобой? – его голос был ниже теперь, хриплым. – Ты выглядишь так, будто видела призрака.
Я сглотнула. Горло было сухим, словно выжженным изнутри. Сердце билось слишком быстро, кровь стучала в висках.
– Ничего, – я отползла от края телеги, от щели в брезенте. Инстинктивно потянула связанные руки к груди. Верёвки впивались в запястья, грубые, шершавые, оставляя красные следы на коже. – Просто… голова закружилась.
Ложь. Но я не могла объяснить правду. Не когда я сама её не понимала.
Он не поверил – я видела это в том, как сузились его глаза, как напряглась челюсть. Но не стал настаивать.
– Мы близко, – сказал он вместо этого, кивнув куда‑то вперёд. – Чувствуешь?
Я прислушалась.
Грохот колёс изменился – больше не глухой стук по грунту, а что‑то другое. Более ровное. Звук копыт, скрип других повозок, гул голосов. Движение. Много движения. Запахи ударили следом – пряности, жареное мясо, сладость перезрелых фруктов, пот, дым, магия. Всё смешалось в один густой коктейль, от которого слегка закружилась голова.
Дорога.
Я нашла щель в брезенте с другой стороны телеги, осторожно выглянула.
И увидела.
Мы ехали по широкому тракту, вымощенному серым камнем – гладким, отполированным до блеска временем и тысячами колёс. По обе стороны дороги тянулись поля. Пшеница росла выше человеческого роста, колосья переливались золотом и медью под лучами солнца, которое всё ещё висело высоко в небе, не собираясь садиться. Виноградники вились по деревянным опорам, лозы были усыпаны гроздьями – тёмно‑фиолетовыми, почти чёрными. Воздух был сладким, тяжёлым, пропитанным ароматом созревающего винограда и тёплой земли. Фруктовые сады простирались до горизонта – яблони с плодами размером с две ладони, груши цвета янтаря, что‑то ещё, чего я не узнала.
Фейри работали в полях – собирали урожай, обрезали лозы, таскали корзины. Некоторые пели – мелодичные песни на незнакомом языке.
Вечное лето.
Даже здесь, в обычных полях, в обычный день, магия пульсировала в воздухе – тёплая, густая, сладкая как мёд на языке.
– Летний Двор, – тихо сказал Оберон рядом. Его голос звучал странно. Пусто. – Мои земли. Или… были моими.
Я обернулась. Он смотрел в щель, на поля, на фруктовые сады. Лицо было каменным, но глаза… в глазах была боль. Глубокая. Сырая. Я почувствовала как что‑то сжалось в груди – острое, болезненное.
Он видел свой дом. И не мог вернуться.
– Элтариан, – он моргнул, возвращаясь в настоящее. Голос звучал глухо. – Торговый город. Крупнейший в Летнем Дворе.
– Торговый?
– Сердце торговли. Рынки там работают круглосуточно – ткани, пряности, оружие, артефакты… – он запнулся, – живой товар. Всё, что можно продать и купить.
Холод прополз по спине, осел между лопаток. Я инстинктивно поёжилась.
– И кто там главный?
– Наместник, – ответил Оберон. В его голосе мелькнула горечь. – Я назначил его двести лет назад. Лорд Ивандор. Верный, опытный, безжалостный когда нужно. Он управляет городом от моего имени – контролирует торговлю, собирает налоги, следит за порядком.
Его голос потемнел.
– Но теперь он служит моему двойнику. Получает приказы от того, кто сидит на моём троне. И если я появлюсь перед ним… – он усмехнулся горько, – он либо решит что я сумасшедший самозванец, либо арестует как угрозу своему новому королю.
Я стиснула зубы.
– Значит, даже если ты скажешь ему кто ты…
– Он посмеётся мне в лицо, – оборвал Оберон. – Или хуже. Ивандор не терпит того, что угрожает стабильности. А самозванец, называющий себя королём, – прямая угроза. – Его губы искривились в подобии улыбки. – В лучшем случае – продаст меня на торгах сам. Лично. И получит процент.
– Отлично. Просто чертовски отлично.
Телега качнулась, поток повозок стал плотнее. Я снова выглянула в щель.
Впереди, на вершине пологого холма, показались ворота.
Массивные. Три арки, выложенные из белого камня, который ловил солнечный свет и отражал его тысячей золотых бликов. Каждая арка была высотой с четырёхэтажный дом, украшена резьбой – виноградные лозы, солнечные символы, фигуры танцующих фейри.
На вершине центральной арки красовался герб Летнего Двора.
Пылающее солнце в окружении золотых лучей, под ним – виноградная лоза, обвивающая корону.
Власть. Процветание. Вечное лето.
– Ворота Элтариана, – прошептал Оберон. – Я сам заложил первый камень семьсот лет назад.
Я посмотрела на него. Его лицо было неподвижным, но пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.
– Ты построил этот город?
– Я сделал его великим, – поправил он. – Город был здесь и раньше. Небольшой. Ничем не примечательный. Но я вложил в него ресурсы, привлёк гильдии, открыл дороги, назначил наместника, которому доверял…
Дорога пошла вверх. Поток повозок замедлился, выстраиваясь в очередь к воротам. Я видела как впереди стражники проверяли каждую телегу – заглядывали внутрь, опрашивали возниц, иногда приказывали открыть ящики.
– Проверка у ворот, – пробормотал Оберон. – Они проверяют на контрабанду магических артефактов высшего уровня. И запрещённые товары.
– Какие запрещённые товары?
– Души фейри в артефактах. Яды, способные убить членов королевской семьи. Проклятые предметы класса "катастрофа". – Пауза. – Всё остальное – легально. За налоги, которые идут в казну наместника. И дальше – королю.
Я почувствовала как желудок сжался, тошнота подкатила к горлу.