Страница 299 из 947
– Для фейри, претендующего на власть? Да, – Оберон посмотрел на меня, и во взгляде была старая печаль. – Фейри не могут быть мягкими, Кейт. Не те, кто правит. Власть в нашем мире держится на страхе, силе, жестокости. На способности сделать выбор, который уничтожит тысячи ради спасения миллионов. На готовности предать, убить, растоптать. – Пауза. – Элдрин не способен на это. Он слишком добрый. Слишком честный. Слишком… человечный, как ни странно это звучит.
– Думаешь, он помог бы тебе? Если бы ты вернулся?
– Да, – голос стал твёрже. – Без колебаний. Даже если это будет стоить ему жизни. Даже если я прикажу ему сделать что‑то, что разорвёт его изнутри. Он верен. Преданный до глупости. До самоубийства. – Оберон сжал кулаки. – Но именно поэтому я не хочу втягивать его в это дерьмо.
Я услышала боль в его голосе – глубокую, давнюю. Боль за брата, которого он любил и защищал, но которого не мог изменить.
– Но если у тебя не будет выбора? – спросила я тихо.
Оберон закрыл глаза, и по его лицу промелькнуло что‑то тёмное.
– Тогда я использую его, – произнёс он ровно, и в словах была абсолютная уверенность. – Потому что я не Элдрин. Я не добрый и не благородный. Я делаю то, что необходимо. Даже если это означает отправить брата и его армию на смерть. Даже если это сломает меня окончательно.
Холод пробежал по моему позвоночнику.
– Ты серьёзно?
Золотые глаза открылись и посмотрели на меня – прямо, без извинений, без сожалений.
– Абсолютно. Я люблю Элдрина. Но если выбор будет между ним и троном, между ним и выживанием моего народа, между ним и… – Он замолчал, но мы оба знали, что он хотел сказать. – Я выберу трон. Народ. Власть. Потому что я король. И короли не могут позволить себе быть мягкими.
Тишина стала тяжёлой, давящей.
Я поняла тогда – по‑настоящему поняла – что Оберон был не просто падшим королём с трагичной историей. Он был тем, кто готов пожертвовать всем и всеми ради цели. Кто не остановится ни перед чем.
Кто сломает даже того, кого любит, если это будет необходимо.
И самое страшное – он не лгал себе об этом. Не оправдывался. Не притворялся лучше, чем был.
Он знал, кто он. И принимал это.
– Ты монстр, – прошептала я, и в словах не было осуждения. Только констатация факта.
Оберон усмехнулся – без веселья, почти печально.
– Да, – согласился он. – Я монстр. Всегда был. – Его взгляд скользнул ко мне, и в золотых глазах плясали тёмные огни. – Но ты уже знала это, когда согласилась на эту сделку. Когда легла со мной в постель. Когда позволила мне пометить тебя.
Я сжала руль, не отвечая.
Потому что он был прав.
И всё равно я не ушла.
Может быть, потому что сама была не намного лучше.
Может быть, потому что монстрам комфортнее с себе подобными.
Я отвернулась к дороге, не желая продолжать эту тему.
***
Дублин встретил нас рассветом цвета жемчужной пыли.
Небо над городом было затянуто тонкой дымкой облаков, сквозь которую пробивались первые лучи солнца, окрашивая серые здания в оттенки розового золота. Улицы ещё спали – лишь редкие машины проносились мимо, да пара ранних бегунов трусила вдоль тротуара, явно работая над кармой или искупая вчерашний грех в виде пинты Гиннесса.
Я съехала с трассы M1, петляя между пробуждающимися кварталами. Глаза слипались от усталости.
– Где эта чёртова библиотека? – пробормотала я, вглядываясь в GPS на телефоне.
– Понятия не имею, – Оберон откинулся на спинку сиденья, выглядя усталым и раздражённо‑сексуальным одновременно. Тени под глазами, лёгкая небритость на щеках, волосы растрепаны. – Я провёл в Дублине от силы неделю. Пять веков назад. Тогда здесь были в основном грязь и пабы.
– Какая ирония – ничего не изменилось, – я усмехнулась, сворачивая по указателю. – Только грязь стала асфальтом, а пабы – туристическими ловушками.
Через десять минут поисков я нашла то, что искала.
Национальная библиотека Ирландии возвышалась за изящной кованой оградой – величественное викторианское здание из серого камня с высокими арочными окнами и массивными колоннами у входа. Классика. Монументальность. И наверняка охрана, способная отпугнуть кого угодно, кроме самоубийц и отчаявшихся идиотов.
К счастью, я была и тем, и другим.
– Прямо сейчас туда вламываться – самоубийство, – пробормотала я, проезжая мимо. – Нам нужен план. Разведка. Информация о системе безопасности. Может, схема вентиляции, если повезёт.
– Разумно, – согласился Оберон. – Ты удивительно рациональна для человека, который обычно действует по принципу "ворвусь и разберусь по ходу".
– Это называется "развитие персонажа", – я состроила сладкую улыбку. – Может, ты тоже попробуешь как‑нибудь.
Его губы дёрнулись в усмешке.
Я проехала дальше, высматривая подходящее место, и нашла его через квартал – маленькое кафе на углу улицы, прямо напротив служебного входа библиотеки. «Cornerstone Café» – гласила вывеска над дверью. Уютное местечко с панорамными окнами и парой столиков снаружи.
Идеально для шпионажа и нездоровой дозы кофеина.
Я припарковалась чуть дальше по улице, выключила мотор.
– Нужен кофе, – объявила я, потягиваясь. Позвоночник хрустнул от долгого сидения за рулём, и я застонала. – Боже, я чувствую себя на восемьдесят лет.
– Выглядишь на двадцать пять, – заметил Оберон, и его взгляд скользнул по мне оценивающе.
– Какой джентльмен, – я закатила глаза. – Нормальная еда тоже не помешает. И место, откуда можно понаблюдать за библиотекой, пока я взламываю их систему и творю цифровую магию.
Оберон поднял бровь.
– Прямо из кафе?
– У меня ноутбук, интернет и золотые руки, – я усмехнулась, похлопав по рюкзаку. – Мне больше ничего не нужно. Ну, кроме кофе. И еды. И чтобы ты не дышал мне в затылок, пока я работаю.
Его взгляд скользнул по моим рукам – медленно, оценивающе, с той хищной внимательностью, которая заставляла кожу покрываться мурашками.
– Золотые руки, – повторил он тихо, и в его голосе прозвучало что‑то низкое, бархатное, от чего внизу живота вспыхнуло предательское тепло. – Я хорошо помню, что умеют эти руки.
– Заткнись и идём, – я выскочила из машины, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.
Его усмешка была слышна даже без слов.
***