Страница 270 из 947
– Держись крепче, детка, – прошептал он. – Сейчас ты забудешь своё имя.
И его рот накрыл меня.
Первое прикосновение языка – горячего, влажного, уверенного – вырвало из меня крик.
Он скользнул по всей длине – медленно, смакуя, будто дегустировал самое изысканное вино. Провёл по складкам, собрал влагу, задержался на вершинке – один круг, второй – и отступил, прежде чем удовольствие стало невыносимым.
– Боги… – выдохнула я, голова откинулась назад, ударилась о кирпичную стену, но я едва почувствовала.
– Не боги, – его голос прозвучал приглушённо, вибрируя прямо там, где я была открыта для него. – Только я. Запомни это.
Язык вернулся – с большей настойчивостью, большей уверенностью. Кружил вокруг самого чувствительного места, прижимался, отступал. Скользил ниже, проникал внутрь – неглубоко, дразняще – и снова возвращался вверх.
Методично. Властно. Словно изучал карту сокровищ, запоминая каждую точку, которая заставляла меня стонать громче.
Моя свободная нога задрожала. Рука в его волосах сжалась сильнее, притягивая его ближе, глубже.
– Вот так, – пробормотал он довольно. – Используй меня. Возьми то, что хочешь.
Его руки легли на мои ягодицы – крепко, собственнически – приподняли, прижали меня к своему рту плотнее. И он атаковал с новой силой.
Язык двигался быстрее – круги, восьмёрки, прямые линии – вычерчивая узоры удовольствия на моей плоти. Губы обхватили клитор, посасывали, и я вскрикнула – громко, без стеснения – не в силах сдержаться.
– Да, – прорычал он в меня. – Громче. Хочу, чтобы весь проклятый город знал, кто доводит тебя до оргазма.
– Оберон… я… я не могу…
– Можешь. – Он добавил палец – один, скользнул внутрь легко, потому что я была так чертовски мокра. – И будешь.
Палец двигался – медленно, глубоко, изгибаясь внутри, находя то самое место, что заставило меня вскрикнуть и выгнуться.
Второй палец присоединился к первому – растягивая, заполняя – пока его язык продолжал кружить вокруг клитора.
Удовольствие накатывало волнами – одна за другой, всё выше, всё сильнее – сжимая что‑то глубоко внизу живота в тугой узел.
– Смотри на меня, – приказал он.
Я заставила себя опустить взгляд.
Золотые глаза смотрели снизу вверх – яркие, торжествующие, абсолютно сфокусированные. Его лицо между моих бёдер – губы, блестящие от моей влаги, подбородок мокрый – была самой непристойной, самой возбуждающей картиной, которую я когда‑либо видела.
Он не отводил взгляда. Смотрел прямо на меня, пока язык продолжал двигаться, пока пальцы продолжали входить и выходить – быстрее, жёстче.
– Кончай, – прорычал он. – Кончай на моём языке. Сейчас.
Пальцы изогнулись внутри, нажали на ту точку, губы сжались на клиторе, посасывая, и мир разлетелся на осколки.
Оргазм накрыл меня – жёстко, безжалостно, ослепляюще. Волна за волной пульсировала, вырывая крики из горла, заставляя бёдра дёргаться, мышцы сжиматься вокруг его пальцев.
Он не остановился.
Продолжал двигать пальцами, продолжал скользить языком – медленнее, мягче – вытягивая каждую волну удовольствия, каждую дрожь, пока я не обмякла, не сползла по стене, удерживаемая только его руками.
Нога соскользнула с его плеча. Колени подкосились.
Оберон подхватил меня – легко, словно я ничего не весила – поднял на руки и понёс через лофт.
Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его запах – летний лес, дождь, мускус, мой собственный аромат на его губах. Сердце колотилось. Дыхание рваное.
– Это было… – прошептала я, не в силах закончить фразу.
– Это было только начало, – его голос прозвучал у моего уха – тёмный мёд и обещание. – Я ещё не закончил с тобой.
Он дошёл до кровати – широкой, заправленной белоснежными простынями – опустил меня на край. Не на подушки, именно на край.
Я сидела, глядя на него снизу вверх. Он стоял передо мной – всё ещё в брюках, хотя рубашка давно улетела в неизвестном направлении. Грудь вздымалась. Губы влажные. Подбородок блестел.
Золотые глаза горели – темнее обычного, почти янтарные.
Мой взгляд скользнул вниз – по точёному торсу, по V‑образной линии мышц – и остановился на явной выпуклости в брюках.
Твёрдой. Большой. Требовательной.
Что‑то сжалось внизу живота – снова, несмотря на то, что я только что получила разрядку.
Я потянулась к его поясу – пальцы нашли пряжку, расстегнули. Ткань брюк ослабла.
Оберон замер. Напрягся. Смотрел на меня, не дыша.
– Что ты делаешь? – голос хриплый, напряжённый.
Я подняла взгляд – встретилась с золотыми глазами – и усмехнулась.
– Отвечаю взаимностью, – прошептала я и потянула брюки вниз вместе с бельём.
Его плоть освободилась – твёрдая, тяжёлая, кожа влажно блестит.
Я уставилась.
Семь из десяти, говорила я в больнице?
Я была слепой идиоткой.
Он был… впечатляющим. Больше, чем я ожидала. Толще. Вена проходила по всей длине, пульсируя в такт его сердцебиению.
– Кейт… – его голос сорвался, когда моя рука обхватила основание.
– Заткнись, – оборвала я, и провела ладонью вверх – медленно, крепко, сжимая. – Ты довёл меня до оргазма. Теперь моя очередь.
Довольный стон вырвался из его горла – низкий, гортанный, совершенно неконтролируемый.
Я наклонилась ближе – вдохнула его запах, резкий, мужской, возбуждающий – и провела языком по его длине.
– Светлая богиня… – прорычал Оберон, и бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. Рука легла мне на затылок – не толкая, просто касаясь, пальцы зарылись в волосы. – Кейт…
Я обхватила его губами – медленно втянула в рот, насколько могла – язык кружил, собирал влагу, исследовал каждый изгиб.
Его пальцы сжались в моих волосах – крепко, почти болезненно. Приятная боль, которая заставила меня застонать, и вибрация прошла сквозь его плоть.
– Богиня света… твой рот… – его голос дрожал, слова путались. – Так невероятно хорош.
Я начала двигаться – медленно, методично, втягивая его глубже с каждым движением. Рука в основании двигалась в такт – сжимала, поворачивалась, скользила. Вторая рука легла ему на бедро, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью.
– Да… вот так… – его голос срывался на стоны, контроль рассыпался. – Возьми глубже. Покажи мне, как сильно ты хочешь этого.
Я взяла глубже – насколько могла, пока он не коснулся задней стенки горла. Задержалась. Сглотнула. И его рык заполнил комнату.