Страница 269 из 947
– Это платье, – пробормотал он мне в губы, целуя уголок рта, линию челюсти, спускаясь к шее, – сводило меня с ума весь вечер.
– Оно… стоило… целое состояние, – выдохнула я, запрокидывая голову, открывая ему доступ. Его губы на моей шее – горячие, влажные, посасывающие чувствительную точку под ухом.
– Мне плевать, – прорычал он и дёрнул ткань вниз.
Платье упало к моим ногам – шелест дорогого шёлка, лужа тёмной ткани у босых ступней. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи.
Я осталась в одних трусиках – чёрных, почти прозрачных, купленных в бутике за смехотворные деньги.
Оберон отстранился.
Замер.
Просто смотрел.
Его взгляд скользил по моему телу – медленно, методично, жадно. От шеи к ключицам. От обнажённой груди к животу. От бёдер к ногам. И обратно.
Я видела, как расширились его зрачки. Как сжалась челюсть. Как дрогнули пальцы на стене рядом с моей головой.
Золотые глаза потемнели – почти янтарные в полумраке – когда вернулись к моему лицу.
– Богиня света, – выдохнул он хрипло, и в голосе было почти благоговение. – Ты невероятна.
Что‑то сжалось в груди от этого взгляда. От того, как он смотрел на меня – не просто с похотью. С восхищением. Как на произведение искусства. Как на сокровище, которое он нашёл в пепле мира.
– Польщена, – я потянулась к пуговицам его рубашки, пальцы дрожали – от адреналина, от желания. – Но ты слишком много говоришь и слишком мало делаешь.
Его смех был тёмным, опасным. Вибрирующим.
– Торопишься?
– Умираю от нетерпения, – я расстегнула первую пуговицу, вторую, третью. Белая ткань расходилась, обнажая золотистую кожу, точёный торс, мускулы, перекатывающиеся под моими пальцами. – Три дня сексуального напряжения, помнишь?
– О, я помню, – он стянул рубашку одним движением, швырнул куда‑то в сторону. – Каждую. Чёртову. Секунду.
Я не сдержала вздох.
Боги. Он был идеален.
Широкие плечи. Рельефный пресс. V‑образная линия мышц, уходящая под пояс брюк. Золотистая кожа, словно он впитал в себя летнее солнце. Шрамы на рёбрах – бледные линии, память о битвах.
Моя ладонь легла ему на грудь – плашмя, чувствуя жар кожи, бешеный ритм сердца под пальцами.
– Красиво, – прошептала я.
– Хочешь посмотреть? – его улыбка стала хищной. – Или хочешь потрогать?
Вместо ответа я провела ногтями вниз по его животу – не сильно, но чувствительно – оставляя бледные розовые полосы на золотой коже.
Оберон зашипел сквозь зубы. Его живот втянулся под моими пальцами, мышцы напряглись.
– Опасная игра, маленькая дерзость.
– Я играю, только если ставки высоки.
– О, ставки высоки, – он схватил мои запястья, резко поднял руки над головой, прижал к стене одной рукой. Я оказалась в ловушке – беспомощная, открытая, в его власти. – Вопрос в том, готова ли ты проиграть.
– А кто сказал, что я проиграю?
Его глаза вспыхнули – золотым пламенем, древним и голодным.
– Такая уверенная. – Свободная рука скользнула по моему боку – медленно, дразняще, едва касаясь кожи. По рёбрам. По животу. Остановилась на границе кружевных трусиков. – Посмотрим, как долго это продлится.
Его пальцы проскользнули под кружево.
Я задохнулась, когда он коснулся меня – лёгкое прикосновение, едва ощутимое – прямо там, где я уже пульсировала и хотела его.
– Мокрая, – пробормотал он, проводя пальцем по влажной плоти – медленно, изучающе. – Так невыносимо мокрая для меня, Кейт. – Его губы коснулись моего уха, голос стал ниже, грязнее. – Хочешь знать, о чём я думал эти три дня?
Я не могла говорить. Только кивнула – отрывисто, судорожно.
– О том, как ты будешь стонать моё имя. – Его палец обвёл мой центр – круг, ещё один, не касаясь, только дразня. – О том, как будешь умолять меня войти глубже. – Он скользнул ниже, провёл по входу, размазывая влагу. – О том, какая ты на вкус.
– Оберон… – выдохнула я, и это прозвучало как мольба.
– Да, вот так, – его улыбка была дьявольской. Он отпустил мои запястья, опустился на колени передо мной – плавно, грациозно, как хищник. – Именно так ты будешь стонать, когда я буду между твоих ног.
Я смотрела на него сверху вниз – на золотые волосы, растрёпанные и падающие на лоб. На широкие плечи. На золотые глаза, смотрящие на меня снизу вверх – голодные, тёмные, обещающие.
Король Лета на коленях передо мной.
Картина, которая врезалась в память навсегда.
Его руки легли на мои бёдра – горячие ладони на обнажённой коже, большие пальцы вычерчивают круги на внутренней стороне.
– Раздвинь ноги, – приказал он. Не попросил. Приказал.
И, боги помогите мне, я послушалась.
Расставила ноги шире, опираясь спиной о стену, чувствуя, как по позвоночнику пробежала дрожь предвкушения.
Оберон зацепил пальцами кружево трусиков – потянул вниз, медленно, наслаждаясь моментом. Ткань скользнула по бёдрам, по ногам, упала на пол.
Прохладный воздух коснулся раскрытой плоти.
Его взгляд – жадный, голодный – скользнул между моих ног.
– Идеальная, – прошептал он, и голос дрожал от едва сдерживаемого желания. – Розовая, мокрая, готовая для меня.
– Перестань… говорить… – выдохнула я.
– Перестать? – Его улыбка была грязной, обещающей. – Но, маленькая дерзость, мы только начали.
И он приник губами к моей внутренней поверхности бедра.
***
Его губы скользили по внутренней стороне бедра – медленно, мучительно медленно – горячие, влажные, оставляющие след огня на чувствительной коже.
Поцелуй. Ещё один. Лёгкий укус зубами.
Я задохнулась, пальцы вцепились в его волосы – золотые, мягкие, путающиеся между пальцев.
– Оберон… пожалуйста…
– Пожалуйста, что? – он поднял взгляд снизу вверх, и золотые глаза горели торжеством. – Скажи мне, чего хочешь, Кейт. Вслух.
Гордость боролась с желанием.
Желание победило.
– Рот, – выдохнула я, не узнавая собственного голоса. – Хочу твой рот. Сейчас.
Довольный рык – низкий, первобытный – вибрировал у меня на бедре.
– Хорошая девочка.
Его руки скользнули по моим икрам – горячие ладони на разгорячённой коже – приподняли одну ногу.
– Закинь на плечо, – прорычал он, и в голосе было столько командной уверенности, что я подчинилась не задумываясь.
Моя нога легла ему на широкое плечо, открывая меня полностью. Уязвимая. Беспомощная. В его власти.
Он посмотрел вверх – встретился со мной взглядом – и улыбнулся. Тёмно. Обещающе. Хищно.