Страница 249 из 947
– Как удобно, – произнесла я, и сарказм капал с каждого слова. – Жаль, что твоя легендарная выносливость фейри сейчас заперта в жалком смертном теле. – Пауза, чтобы слова впитались. – Так что, боюсь, тебе придётся довольствоваться теми же десятью минутами, что и всем остальным. Может, даже меньше, учитывая, что ты три месяца провёл в коме.
Золото его глаз вспыхнуло и потемнело до медного. Зрачки расширились – тёмные провалы в расплавленном янтаре.
Он сделал ещё шаг. И ещё. Остановился так близко, что я чувствовала тепло его тела и запах леса после дождя – дикий, первобытный, совершенно не из этого мира.
– Хочешь проверить? – Шёпот прозвучал как вызов. Как угроза. Как обещание.
Сердце пропустило удар – предательски, неуместно – но я не отступила. Ни на миллиметр.
Воздух между нами сгустился, стал электрическим, звенящим, невыносимым.
Я подняла подбородок – дерзко, вызывающе – и усмехнулась ему прямо в лицо.
– Нет, спасибо. У меня нет времени слушать твои оправдания, когда ты не справишься с обещаниями. – Я выдержала его взгляд. – К тому же, я видела достаточно мужчин, которые громко обещали часы страсти, а выдавали три минуты разочарования. Ты, Солнышко, не выглядишь исключением.
Его губы дрогнули. Изогнулись в медленную улыбку.
– Вызов принят, маленькая дерзость.
– Я не бросала вызов, – отрезала я. – Я констатировала факт.
– Конечно, – его голос понизился до шёпота, тёмного и бархатного. – И когда‑нибудь, Кейт, – он склонил голову, взор стал звериным, – я докажу, что ты глубоко, глубоко ошибаешься.
Жар разлился по телу – предательский, опасный, совершенно неуместный.
Но я не дала ему увидеть это. Вместо этого я развернулась на пятках и шагнула в номер, бросив через плечо:
– Жду доказательств, ваше величество. Пока что счёт не в твою пользу.
Его тихий смех последовал за мной в темноту – низкий, обещающий, полный вещей, о которых я старалась не думать.
Чёртов. Самоуверенный. Невыносимый. Фейри.
***
Номер семнадцать встретил нас запахом затхлости и дешёвого моющего средства, который въелся в стены так глубоко, что никакое проветривание не помогло бы.
Комната была крошечная. Одна двуспальная кровать с покрывалом цвета увядшей розы. Тумбочка с облупившейся краской. Стул с треснувшей спинкой. Окно с грязными шторами, сквозь которые просачивался розовый неоновый свет – мигающий, тревожный, бьющий по нервам.
Я бросила рюкзак на кровать – он упал с глухим стуком, взметнув облако пыли, которая закружилась в тусклом свете из окна.
Оберон замер на пороге.
Его взгляд скользнул по комнате – кровать, стул, пространство между ними размером с почтовую марку – и что‑то дрогнуло в золотых глазах.
– Одна кровать, – констатировал он.
– Поздравляю, ты умеешь считать. – Я стянула куртку, и холодный воздух обжёг разгорячённую кожу. – Спишь на полу. Или на стуле. Выбирай.
Он посмотрел на пол – на ковёр с пятнами неопределённого происхождения, на котором, вероятно, обитали формы жизни, ещё не открытые наукой.
– Ты серьёзно.
– Абсолютно. – Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. – Я девушка. У меня до недавнего времени была сломана нога. Я спасла тебя от мафии, от диких фейри. И я единственная, кто сейчас работает над тем, чтобы найти твой чёртов Осколок. – Пауза. – Так что кровать – моя. А твои проблемы со сном – твои.
Золотые глаза сузились.
– У меня разбито лицо.
– У тебя синяк на лице. Разница. – Я села на край кровати, и пружины жалобно скрипнули. – И кстати, я тоже выгляжу как дерьмо. Не спала нормально дня три. Так что нет, аргумент не принимается.
Тишина натянулась – упругая, звенящая.
Потом его плечи расслабились. Чуть‑чуть. Едва заметно.
Он шагнул внутрь, закрыл дверь.
– Ты невозможна, – пробормотал он, проходя к стулу.
– Уже слышала. – Я потянулась к рюкзаку, начала вытаскивать ноутбук. – Теперь заткнись. Мне нужно работать.
Он опустился на стул – медленно, с осторожностью человека, чьи мышцы всё ещё помнят боль – и откинулся на спинку. Скрестил руки на груди и уставился на меня.
Я почувствовала его взгляд на коже – тяжёлый, жгучий, как прикосновение.
– Перестань пялиться, – буркнула я, открывая ноутбук.
– Я не пялюсь.
– Пялишься.
– Наблюдаю. – В голосе прозвучало что‑то тёплое. – Есть разница.
– Нет, разницы нет. – Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. Золото в полумраке. Неоновый свет мигал за окном, отбрасывая тени на его лицо – резкие скулы, сильная челюсть, губы, изогнутые в почти‑улыбке. – Это буквально одно и то же.
– Мне интересно, – произнёс он просто.
– Что интересно?
– Ты. – Пауза. – То, как ты работаешь. Как твои пальцы двигаются по клавишам – быстро, уверенно, будто танцуют. Как ты хмуришься, когда что‑то не получается. Как прикусываешь губу, когда сосредотачиваешься.
Воздух застрял в горле.
– Я не прикусываю губу.
Его губы дрогнули. Улыбка стала шире – хищная, довольная.
– Прикусываешь. Вот прямо сейчас.
Я осознала, что зубы впились в нижнюю губу. Мышцы челюсти напряглись. Вкус крови – солёный, металлический – на языке.
Резко разжала челюсть.
– Заткнись.
Он засмеялся – тихо, низко, и звук прокатился по комнате, заполняя пространство между нами. Тёплый. Опасный. Обволакивающий, как дым.
Моё сердце пропустило удар.
Чёрт.
Я уставилась в экран, заставляя пальцы двигаться. Печатать. Работать. Игнорировать то, как его взгляд ощущается на коже. Игнорировать то, как мои щёки горят. Игнорировать то, как что‑то сжимается в груди – горячее, пульсирующее, невозможное.
Я потеряла счёт времени – может, прошёл час, может, больше. Пальцы летали по клавишам. Вкладки множились. Коды. Взломы. Обходные пути через защиту Холлоуэя.
Я нашла список гостей – защищённый трёхуровневым шифрованием, который сломался за двадцать минут. Скопировала. Изучила.
Лорд Эштон. Леди Виктория Крайк. Сэр Николас Вильсон.
Старые деньги. Старые семьи. Имена, которые встречались в хрониках Таймс и на благотворительных вечерах.
Мне нужна была легенда. Убедительная. С прошлым, которое можно проверить, и биографией, которая выдержит поверхностное расследование.
Я переключилась на генератор поддельных документов – старый инструмент, которым пользовалась года три назад для другой работы. Ввела данные.
Имя: Катарина Стерлинг
Статус: Наследница благотворительного фонда