Страница 240 из 947
Глава 6
Время сжалось, как пружина перед выстрелом.
Двое головорезов Винни двинулись одновременно – слева и справа, отработанным движением, которое говорило: делали это сотни раз. Лица пустые, мёртвые, как у машин. Один – лысый, со шрамом через всю щеку. Второй – широкоплечий, с татуировкой паука на шее. Оба крупнее Оберона. Оба тяжелее.
Но Оберона это не остановило.
Он метнулся вправо – взрывом, молнией, хищной грацией, которая не должна была принадлежать смертному телу. Его кулак впечатался в челюсть Шрама с таким хрустом, что у меня свело зубы. Голова дёрнулась назад, тело подкосилось, но он не упал – только пошатнулся, тряхнул башкой, как бык, и полез обратно с рычанием.
Паук метнулся к Оберону сзади – быстро, профессионально, нацелившись в почки.
– Сзади! – заорала я.
Оберон обернулся, перехватил удар на предплечье. Блок был жёстким, точным, но я видела – рука дрогнула. Мышцы напряглись до предела, лицо исказилось от боли. Три месяца комы. Слабое тело. Нет магии.
Он человек. Всего лишь человек.
Паук навалился всем весом, пытаясь прижать к стене. Оберон рванулся в сторону, ушёл с линии атаки, и его локоть впечатался в рёбра противника – раз, два, три удара, быстрых, яростных, с хрустом. Паук взвыл, схватился за бок.
Шрам очнулся. Метнулся к Оберону, вытащив из кармана нож – короткий, но смертельный.
– Оберон! – Голос сорвался на крик.
Лезвие блеснуло в тусклом свете.
Оберон уклонился – резко, падая назад, изгибаясь так, что казалось, позвоночник сейчас треснет пополам. Нож просвистел в миллиметре от его горла, разрезая только воздух.
Он перекатился, вскочил на ноги, схватил стул у стены и швырнул в лицо Шраму.
Дерево раскололось с оглушительным треском. Осколки полетели во все стороны. Шрам рухнул на пол, захлёбываясь кровью.
Паук поднялся – медленно, тяжело, держась за сломанные рёбра. Взгляд мёртвый, пустой.
Оберон тяжело дышал, опираясь о стену. Кровь стекала по подбородку – разбитая губа. Костяшки ободраны. Руки дрожали.
Паук полез обратно. Медленнее. Осторожнее. Но неумолимо.
Моё сердце бешено колотилось, мысли метались хаотично. Что делать? ЧТО, блять, ДЕЛАТЬ?!
Я не умею драться. Я хакер. Моё оружие – клавиатура и код, а не кулаки.
Но у меня есть другое.
Взгляд метнулся по комнате. Кухня. Полка. Сковорода – чугунная, тяжёлая, которую я ни разу не использовала по назначению.
Сейчас пригодится.
Я сорвалась с места, пронеслась мимо Винни – он даже не шевельнулся, только усмехнулся, наблюдая за представлением, – схватила сковороду и развернулась.
Паук был в двух метрах от Оберона. Руки тянулись к его горлу.
Я замахнулась.
Со всей дури. Со всей яростью. Со всем страхом, что копился внутри. И врезала ему по затылку.
БДЫЩЬ!
Звук был мокрым, отвратительным, прекрасным. Вибрация прошла по моим рукам – глухая, тяжёлая, – поднялась по плечам, осела где‑то в затылке. Привкус меди на языке. То ли от страха, то ли от ярости.
А может, это был вкус свободы.
Паук замер. Глаза закатились. Тело рухнуло вперёд, как подкошенное дерево, и я едва успела отскочить, когда он грохнулся лицом в пол.
Тишина.
Я стояла, сжимая сковороду обеими руками. Ноги дрожали. Сердце выколачивало такую дробь, что казалось – вот‑вот вырвется. Колени превратились в воду. Желудок скрутило узлом.
Я только что вырубила человека сковородой.
Оберон смотрел на меня. Потом на сковороду. Потом обратно на меня.
– Семь из десяти, – выдохнул он, вытирая кровь с губы. – Замах хороший, но стойка всё ещё дерьмо.
– Да иди ты…
Медленный хлопок прервал меня.
Винни аплодировал. Неторопливо. Методично. Лицо всё так же улыбалось – широко, фальшиво, мертвенно.
– Браво, – протянул он мягко, голос тёплый, как у любимого дяди на семейном ужине. – Действительно впечатляюще. Я недооценил тебя, Кейт. Ты не просто хакер. Ты… находчивая. – Пауза. Улыбка стала шире. – Но неразумная.
Он достал из внутреннего кармана пиджака пистолет.
Чёрный. Матовый. Смертельный.
Навёл ствол прямо на меня.
Моё сердце остановилось. Просто… остановилось. Замерло где‑то между ударами, зависло в пустоте. Дуло смотрело на меня – чёрная дыра, голодная, бездонная. Весь мир сжался до этого круглого отверстия размером с монету.
Оберон рванулся вперёд – отчаянно, яростно, – но был слишком далеко. Слишком медлителен.
– Не двигайся, – приказал Винни, и голос стал холодным. – Ещё один шаг – и я размажу её мозги по стене. Это быстро, обещаю. Она даже не почувствует. – Пауза. – Правда, ты, это почувствуешь. Как её кровь попадёт тебе на лицо. Как она упадёт. Как свет уйдёт из её глаз. – Улыбка. – Хочешь проверить?
Оберон замер.
Застыл, как статуя, все мышцы напряглись до предела. В золотых глазах бушевала буря – ярость, отчаяние, бессилие, которое пожирало его заживо.
Умный, пронеслось у меня сквозь панику. Знает, что такое пистолет. Знает, что не успеет.
Винни улыбнулся шире, довольный.
– Вот так‑то лучше. – Он сделал шаг ближе, не опуская пистолет. Дуло не дрогнуло ни на миллиметр. Рука твёрдая. Профессиональная. – Теперь, дорогая Кейт, давай поговорим по‑взрослому. Ты должна мне двести тысяч фунтов. Плюс проценты за просрочку – десять процентов в месяц, это справедливо, согласись. Плюс… – Он театрально вздохнул. – …компенсацию за моральный ущерб. За беспокойство. За то, что мне пришлось лично приехать. – Пауза. – Итого выходит триста тысяч.
Я смотрела в чёрное дуло. Пустое. Голодное. Ждущее.
– У меня… нет таких денег, – выдавила я, и голос прозвучал чужим, далёким, словно доносился откуда‑то из‑под воды.
– Знаю. – Винни кивнул сочувственно, словно сожалел о моём затруднительном положении. – Именно поэтому я предложу альтернативу. Видишь? Я разумный человек. Я не монстр. – Улыбка стала мягче. – Ты работаешь на меня. Два года. Взламываешь всё, что я скажу. Банки, корпорации, конкуренты, правительственные базы – не важно. Без вопросов. Без отказов. Без совести. – Пауза. – Долг спишется полностью.
Два года.
Рабство. Ошейник. Клетка, из которой нет выхода.
– А если откажусь?
Винни цокнул языком, качая головой с лёгким разочарованием.