Страница 191 из 947
Глава 33
Он смотрел на меня долго, изучающе, и усмешка на его губах расползлась медленно, превратившись в хищную улыбку.
– Вот мы и встретились снова, малышка, – сказал он, и голос его был бархатным, тёплым, но в нём звучало что-то тёмное, опасное. Голодное. – Думала, сможешь прятаться вечно?
Я стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я заставила себя не отводить взгляд.
– Привет, Оберон. Какая неожиданная встреча. Жаль, что не приятная.
Лис стоял рядом со мной – напряжённый, как струна. Ладонь на рукояти кинжала. Я видела, как желваки ходят на его скулах.
– Оберон, – сказал он холодно. – Уходи. Пока можешь.
Король лета рассмеялся – легко, насмешливо.
– Угрожаешь мне, раб? – Он сделал шаг вперёд, и от его ног пошёл жар, воздух задрожал, а мёртвая трава под ногами вспыхнула, превратилась в пепел. – Как мило. И как глупо.
Его взгляд скользнул на меня – медленно, оценивающе, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками.
– Устал тебя ждать, Элли— произнёс он с лёгкой ухмылкой. – Могла бы и поспешить. Пока Морфрост и Верена забавлялись с тобой, я был терпелив. Но терпение моё не бесконечно.
Он сделал шаг вперёд, и от него пошёл жар, воздух задрожал.
– А теперь ты моя.
– Я никогда не буду твоей, – огрызнулась я, и голос прозвучал резче, чем я ожидала. – Отпусти нас. Я тебе не нужна.
Оберон поднял бровь.
– Не нужна? – Он приложил руку к груди, изображая оскорбление. – Милая, ты ранишь мои чувства. Я предлагал тебе всё – дворец, богатство, вечное лето. А ты что сделала? – Его глаза сузились. – Укусила меня. Ударила. Сбежала.
Память полыхнула – его руки на моей коже, жаркие, настойчивые. Его губы у моего уха. Его вес, прижимающий меня к кровати. Страх. Ярость. Вкус его крови на губах, когда я вцепилась зубами ему в плечо.
Я сглотнула, подняла подбородок выше.
– Жаль, что моя слюна не оказалась для фейри ядовитой. Сэкономила бы всем кучу времени.
Его улыбка стала шире.
– О, какая колючая. Мне это нравится. Нравилось тогда. Нравится сейчас. – Он облизнул губы. – Ты будешь интересной игрушкой, Элли.
– Пропусти меня, – сказала я жёстко. – Просто дай нам пройти. Я уйду в свой мир, и ты больше никогда меня не увидишь. Забудем обо всём этом.
Оберон наклонил голову набок, словно обдумывая предложение.
Потом расхохотался – громко, искренне.
– Уйдёшь? В свой мир? – Он вытер слезинку с уголка глаза. – О, малышка, нет. Нет, нет, нет. Ты не понимаешь. – Он шагнул ближе, и жар усилился, стал обжигающим. – Я ждал этого момента слишком долго. Слишком терпеливо. Момента, когда смогу отомстить Морфросту за гибель моей сестры.
Что-то внутри меня взорвалось.
– Что?! – Голос мой сорвался на крик. – Ты лицемерный ублюдок! Ты сам её убил! Твои руки выпустили ту стрелу! Я всё видела!
Оберон замер.
Ухмылка сошла с его лица.
Он посмотрел на меня – долго, тяжело – и в его янтарных глазах плеснуло что-то тёмное, болезненное.
– Нет, – сказал он тихо, и голос его стал холодным, жёстким. – Стрела была предназначена ему. Морфросту. – Он сжал кулаки, и пламя вспыхнуло вокруг него. – Это была война. Битва между нашими дворами. Я целился в него. Хотел покончить с этим. Но она…
Он замолчал, челюсть напряглась.
– Она закрыла его собой, – прошептал он, и в голосе прорвалась боль, сырая и живая. – Моя младшая сестрёнка. Та, кого я любил больше жизни. Кого растил. О ком заботился. Она выбрала его. Встала между нами. Приняла стрелу на себя.
Он шагнул вперёд, и голос его задрожал от ярости.
– Он украл её у меня. Принцессу Летнего двора. С магией, несовместимой с зимой. – Оберон посмотрел мне в глаза. – Ты знаешь, как действует магия других дворов на нас? Мы становимся слабыми. Уязвимыми. Поэтому мы никогда не посещаем чужие дворы. За редким исключением. Даже день, проведённый вне своего двора, причиняет боль.
Он сделал ещё шаг, пламя разрасталось вокруг него.
– А она жила с ним постоянно. Годами. В его ледяном дворце. Она умирала каждый день. Медленно. Мучительно. Её магия гасла. Её сила таяла. И он знал. Видел, как она угасает. Но не отпускал. – Голос его стал громче, яростнее. – Он держал её там. В холоде. В боли. Пока она не стала тенью самой себя.
Оберон остановился, и тишина была оглушительной.
– И когда я пришёл забрать её – освободить от него – она встала на его защиту. Умерла за него. – Он сжал зубы. – Это он виноват в её смерти. Не я. Он украл её. Он медленно убивал её. Он заставил её сделать этот выбор.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
– А теперь я заберу у него то, что он ценит. Так же, как он забрал у меня.
Его взгляд стал жёстче, холоднее – несмотря на весь огонь в нём.
– Ты станешь моим трофеем, и его это уязвит. Я предвкушаю, как он будет гореть в своей ледяной ярости, зная, что ты принадлежишь мне. Что я делаю с тобой всё, что захочу. – Он наклонил голову набок, изучая меня. – Скажи, малышка, ты успела разделить с ним ложе? Надеюсь, что да. – Улыбка стала шире, хищнее. – Тогда ему будет ещё больнее.
Желудок свело от отвращения.
– Ты больной ублюдок.
– Возможно, – согласился он легко, – но это не меняет ситуацию.
Он сделал ещё шаг, и солдаты за его спиной двинулись вперёд синхронно, замыкая кольцо.
– Ты будешь заперта в моём гареме, если будешь покладистой. – Пауза. Улыбка стала острее. – А если нет… Темница. Цепи. Я очень терпелив, малышка. Могу ждать годами, пока ты не сломаешься.
– Никогда, – прошипела я.
– Посмотрим.
Лис шагнул вперёд, загораживая меня собой.
– Оберон, я последний раз говорю – отойди!
Оберон даже не посмотрел на него.
– Заткнись, раб. Взрослые разговаривают.
Я медленно, незаметно, скользнула рукой к лямке рюкзака. Он всё ещё висел на моём плече, оттягивая тяжестью. Я потянула его вниз, на одну руку.
Оберон проследил за движением взглядом и ухмыльнулся.
– Что там у тебя? Человеческие штучки? Они тебе не помогут, малышка.