Страница 136 из 947
Не дыша. Не двигаясь. Мир сузился до точки прикосновения – холодной ладони на моей коже, что проникала сквозь тонкую ткань платья.
Что он делает?
Сердце заколотилось – яростно, болезненно, так громко, что казалось, все услышат.
Пальцы сжались – легко, не больно, просто держали, и холод проник глубже, заставил вздрогнуть, заставил каждую клетку проснуться, откликнуться.
– Расслабься, – прошептал он, не глядя на меня, наклонившись к своему бокалу, делая вид, что пьёт. Голос был спокойным, ровным, будто обсуждал погоду. – Ты слишком напряжена. Все видят, как ты злишься, как ревнуешь.
– Я не… – начала я, но голос сел, застрял в горле.
Его рука скользнула выше – чуть-чуть, на дюйм, размеренно, к середине бедра.
Пальцы сжались сильнее.
Я инстинктивно сжала бёдра – резко, крепко, мышцы напряглись до дрожи, пытаясь остановить его руку, не дать ей подняться выше, заблокировать путь.
– Морфрост, – выдохнула я сквозь стиснутые зубы, наклоняясь к нему, голос был тихим, яростным, дрожащим. – Убери. Руку. Сейчас же.
Он повернул голову – неспешно, посмотрел на меня.
В глазах плясали искры – насмешка, вызов, что-то тёмное и возбуждённое.
– Или что? – прошептал он, и губы изогнулись в усмешке.
– Или я отрежу её, – прошипела я, и пальцы сжались в кулак на столе так сильно, что ногти оставили полумесяцы. – Прямо здесь. При всех. Клянусь богами. Найду нож и отрежу по локоть.
Он рассмеялся – тихо, почти беззвучно, но я видела, как задрожали плечи, как блеснули зубы.
– Попробуй, – выдохнул он, наклоняясь ближе, дыхание коснулось моего уха – холодное, обжигающее. – Будет зрелищно. Все посмотрят. Верена устроит овации.
Пальцы под столом надавили – чуть сильнее, испытывающе, пытаясь раздвинуть мои сжатые бёдра.
Я напрягла мышцы ещё сильнее – до боли, до дрожи, заблокировала полностью.
Не пройдёшь. Не здесь. Не при всех.
– Упрямая, – прошептал он, и в голосе прозвучало восхищение, смешанное с раздражением. – Очень упрямая.
– Предупреждала, – процедила я.
Он усмехнулся, отстранился, взял бокал, отпил – размеренно, спокойно.
Рука под столом не двигалась. Просто лежала там – между моих сжатых бёдер, застряла, не могла ни подняться, ни уйти.
И я чувствовала её. Каждый миллиметр. Холод, что проникал сквозь ткань. Пульс, что бился в его пальцах. Силу, что дремала, ждала момента, когда я ослаблю хватку.
Сколько я продержусь?
Мышцы уже начали болеть, дрожать от перенапряжения.
– Ваше Величество!
Голос справа – мужской, весёлый, громкий.
Я вздрогнула, голова резко повернулась.
Фейри приближался – высокий, широкоплечий, в красном камзоле, расшитом золотом. Волосы рыжие, собраны в хвост, борода аккуратно подстрижена. Глаза янтарные, блестели от выпитого вина. В руке – бокал, что плескался при ходьбе.
Он остановился перед нашим столом, покачнулся слегка, поклонился – не глубоко, фамильярно.
– Король Зимы! Какая честь! – Он рассмеялся, хлопнул себя по бедру. – Сто лет не виделись! Как поживаете?
Морфрост повернулся к нему – спокойно, вежливо, лицо не изменилось.
Рука под столом не шевельнулась.
– Лорд Фаэрон, – ответил он ровно, голос был холодным, но учтивым. – Рад видеть. Поживаю хорошо. Надеюсь, вы тоже?
– О, превосходно! – Лорд Фаэрон откинул голову, смеясь громко, заразительно. – Вино льётся рекой, женщины прекрасны, Охота впереди! Что ещё нужно для счастья?
Он наклонился ближе, оперся рукой о стол – тяжело, неуклюже, бокал качнулся, вино плеснулось.
Голос стал тише, заговорщическим, но всё ещё достаточно громким.
– Говорят, вы уже выбрали, за кем охотиться, – он подмигнул, взгляд скользнул на меня – быстро, оценивающе, вернулся к Морфросту. – Смелый выбор, Ваше Величество. Смертная… это… необычно. Экзотично!
Под столом пальцы Морфроста шевельнулись – слегка, надавили сильнее, испытывая.
Я сжала бёдра крепче, до боли, мышцы затряслись.
Морфрост усмехнулся – холодно, вежливо.
– Необычное не значит плохое, – ответил он ровно.
Лорд Фаэрон рассмеялся снова – громко, от души.
– Точно! Разнообразие – приправа жизни! – Он выпрямился, покачнулся, отпил из бокала. – Ну, не буду мешать! Увидимся вечером! Удачной охоты, Ваше Величество!
Он поклонился – неуклюже, развернулся, пошёл прочь.
Я выдохнула – дрожаще, облегчённо.
Ушёл. Не заметил.
Но рука Морфроста не ушла.
Пальцы начали двигаться – размеренно, поглаживая кожу сквозь ткань, кружили, надавливали, массировали внутреннюю сторону бедра там, где застряли.
– Морфрост… – прошептала я отчаянно, умоляюще. – Хватит. Пожалуйста.
– Расслабь ноги, – прошептал он в ответ, не глядя на меня. – Ты только привлекаешь внимание. Все видят, как ты напряжена. Как дрожишь.
– Нет, – выдохнула я, и бёдра сжались ещё сильнее, если это было возможно.
Мышцы горели. Дрожали. Начали уставать, слабеть.
Он вздохнул – тихо, терпеливо, почти с нежностью.
– Элиза, я могу сидеть так весь день. Моя рука не устанет. Холод не чувствует усталости. А вот твои ноги… – Пауза, пальцы надавили чуть сильнее. – Уже дрожат. Сколько ты продержишься? Пять минут? Десять? Час?
Проклятый… наглый… бесстыжий…
Пальцы продолжили поглаживать – размеренно, кругами, и каждое прикосновение, даже сквозь ткань, отзывалось разрядом, что бежал выше, к тому месту, что пульсировало, требовало, умоляло.
– Леди Элли!
Голос слева – женский, звонкий, любопытный, дружелюбный.
Я обернулась – резко, сердце заколотилось, дыхание сбилось.
Фейри сидела через двоих от нас – девушка в голубом платье, с длинными серебряными волосами, что переливались на солнце, падали волнами до талии. Улыбалась – широко, искренне, глаза блестели.
– Простите, не хотела прерывать, – сказала она мягко, наклоняясь ближе, голос был мелодичным. – Просто хотела сказать… ваше платье такое прекрасное! Кто его создал? Это работа Мастера Энлариона?