Страница 135 из 947
Они остановились прямо перед Морфростом – улыбались, глаза блестели влажно, губы приоткрыты.
– Ваше Величество, – пропела девушка в зелёном, голос был мелодичным, соблазнительным, обволакивающим. – Какая честь видеть вас на Обряде Весны! Вы так редко посещаете наши праздники.
Она наклонилась – чуть вперёд, и декольте открылось ещё больше. Грудь едва прикрыта тонкой тканью, соски проступали сквозь шёлк. Взгляд скользнул по его обнажённому торсу – неспешно, жадно, по узорам, по мышцам, задержался на прессе, опустился ниже, к поясу штанов.
– И в таком… традиционном виде, – добавила вторая, в золотом, и голос зазвенел кокетливо, с придыханием. – Узоры вам так идут. Я могла бы часами рассматривать каждую линию… каждую руну… – Она провела языком по нижней губе, смочила, сделала её блестящей. – Может, расскажете их значение? Позже? Наедине?
Пальцы легли на стол – рядом с его рукой, почти касаясь. Длинные, изящные, ногти заострены, переливаются зелёным.
Морфрост посмотрел на них – спокойно, без интереса, но вежливо, как того требовал этикет.
– Благодарю за комплимент, – ответил он ровно, голос холодный, отстранённый. – Но боюсь, я занят сегодня.
Девушка в зелёном не сдавалась. Шагнула ближе – так близко, что её бедро почти коснулось его плеча. Положила руку на стол – теперь поверх его, пальцы легли на запястье, погладили кожу, скользнули к браслету с цепями.
– О, но праздник только начался, – протянула она, и голос стал ниже, интимнее. – Весь день впереди. Танцы, вино, веселье… – Пауза, взгляд стал откровеннее, обещающим. – А вечером Охота. Вы ведь будете охотиться, Ваше Величество?
– Конечно, – ответил он, и взгляд скользнул на меня – быстро, но я уловила.
Что-то в груди дёрнулось – болезненно, остро.
Он смотрит на меня. Не на них.
Но рука фейри всё ещё лежала на его запястье, поглаживала, дразнила.
– Тогда, может, вы поохотитесь за мной? – выдохнула девушка в золотом, и щёки её порозовели, грудь вздымалась часто, возбуждённо. – Я быстро бегаю. Поймать меня будет… вызовом. – Она наклонилась, почти прижалась к нему. – Но если поймаете… обещаю, вы не пожалеете.
Она облизнула губы снова – не торопясь, демонстративно, и жест был настолько откровенным, что я почувствовала, как что-то горячее и злое вспыхнуло в груди.
Ревность.
Острая. Жгучая. Иррациональная. Невыносимая.
Она флиртует с ним. Касается его. Прямо передо мной. Как будто меня нет.
Как будто я невидимая.
Пальцы сжались в кулаки под столом – так сильно, что ногти впились в ладони до боли, что была почти приятной, отвлекающей.
Дыхание сбилось, участилось. Сердце колотилось яростно, болезненно.
Метка на ключице вспыхнула – ярко, жгуче, пульсировала так сильно, что стало трудно дышать.
Уйди от него. Убери руки. Он не твой.
Он…
Мой?
Мысль остановила меня.
С каких пор он мой?
Я ненавижу его. Хочу сбежать. Вернуться домой.
Почему меня злит, что другая его касается?
Но злость не отпускала. Кипела, жгла изнутри, требовала выхода.
Морфрост усмехнулся – холодно, но не грубо, дипломатично.
– Я уже выбрал, за кем буду охотиться, – произнёс он, и взгляд снова скользнул на меня – дольше теперь, многозначительнее, тяжелее.
Девушки проследили за его взглядом.
Увидели меня.
На лицах мелькнуло – удивление, непонимание, лёгкое презрение, недоверие.
– Смертная? – переспросила зеленоглазая, и голос стал острее, холоднее, с нотками насмешки. – Вы будете охотиться за… человеком?
Слово прозвучало как оскорбление. Как ругательство.
– Да, – ответил он просто, без объяснений, без извинений.
Девушка в золотом фыркнула – тихо, но я услышала. Презрительно, пренебрежительно.
– Какая… экзотика, – протянула она, и в слове прозвучала насмешка, издёвка. – Ну, удачи, Ваше Величество. Надеюсь, она хотя бы умеет бегать. – Усмехнулась. – Люди такие… хрупкие. Медленные. Наверное, поймаете за пару минут. Скучно.
Вторая хихикнула – тихо, зло.
– Может, вам стоит дать ей фору? Часа два? – Она повернулась ко мне, окинула взглядом – оценивающим, презрительным. – Хотя даже это не поможет, правда, дорогая?
Они засмеялись – обе, звонко, кокетливо, повернулись и ушли, покачивая бёдрами, шёлк шуршал, волосы развевались.
Головы склонились друг к другу – шептались, хихикали, оглядывались через плечо, смотрели на меня, смеялись.
Я сидела, впившись взглядом в стол, и злость кипела так сильно, что руки дрожали.
Экзотика.
Смертная.
Хрупкая.
Медленная.
Как будто я вещь. Игрушка. Курьёз.
Горло сжалось, глаза защипало, но я не дала слезам пролиться.
Не здесь. Не сейчас. Не перед ними.
Рука Морфроста легла на стол – рядом с моей, не касаясь, просто рядом.
– Не обращай внимания, – произнёс он тихо, голос был ровным, но в нём звучало что-то тёплое, утешающее. – Они завидуют.
– Чему? – выдохнула я зло, яростно, не поднимая взгляд. – Тому, что ты пометил человека? Какая честь.
Он повернулся ко мне – неспешно, и в периферии зрения я видела, как напряглись мышцы на его торсе, как узоры заиграли при движении.
– Тому, – сказал он размеренно, и голос стал ниже, серьёзнее, – что ты носишь мои метки. А они – нет. И никогда не будут.
Пауза. Он наклонился ближе, дыхание коснулось моего уха.
– Пять меток, Элиза. Ты понимаешь, что это значит для них? Для всех здесь? – Голос стал тише, интимнее. – Это заявление. Это территория. Это… власть.
Он отстранился, взял бокал, отпил.
– Они могут флиртовать сколько угодно. Могут мечтать. – Усмехнулся холодно. – Но ты – единственная, кого я выбрал. И все это видят.
Я не ответила. Просто смотрела на свою руку – на кружево из инея, что светилось серебром, пульсировало в такт сердцебиению.
Пять. Две осталось.
Две ночи.
И тогда его рука скользнула под стол.
Легла на моё колено.
Я замерла.