Страница 21 из 220
Она идёт в подвал, где на стеллажах из стали хранится годовой запас консервов и сублимированных продуктов — на случай, если безмозглые политики устроят дефицит продовольствия. Голод почти никогда не бывает виной природы; почти всегда он становится следствием либо человеческой глупости, либо зловещего намерения использовать голод как оружие.
По крайней мере на ближайшее время она намерена носить при себе пистолет. Винтовка, ружьё и пистолет дяди лежат в надлежащих чехлах на одной из этих полок. Точнее, лежали. Дикон пробыл в доме достаточно долго, чтобы найти оружие и конфисковать его.
Он может вернуться, пока она в душе. Или спит.
Установка новых засовов никакой безопасности не даст. Полицейский пистолет для отпирания замков — это универсальный ключ ко всему.
В меньшей постройке за домом, где стоит пикап и натужно работает генератор на пропане, её ждут верстак дяди Огдена и его инструменты. Благодаря навыкам, которым он её научил, Вида способна справиться со всем, что требует починки.
Здесь же спрятано и необычное оружие — за запасом досок и фанеры, которые она использует для разных работ. Через несколько дней после визита Анны Лагаре Виде приснилась гадалка, с которой она встретилась когда-то давно. Во сне ей велели приобрести эту вещь. Та безымянная женщина для неё — оракул, и подобные указания Вида не ставит под сомнение. Она выехала за пределы штата и купила оружие в лавке, где не требовали удостоверения личности. С тех пор она упражнялась сотни часов и стала первоклассным стрелком. Сейчас ей нужно лишь убедиться, что оружие по-прежнему лежит там, где она его спрятала, — и оно на месте. Нэш Дикон его не нашёл.
Из своего запаса досок и фанеры она выбирает восьмифутовую берёзовую доску два на четыре. Зажимает её в двух столярных тисках по краям верстака. Ручной циркулярной пилой распиливает её на отрезки длиной сорок два дюйма.
Из шкафа с множеством ящиков, где хранятся гвозди, шурупы, гайки, болты, крепёж и прочая мелочь, она выбирает восемь двухдюймовых шурупов, а затем четыре U-образные скобы из стальной полосы, каждая с двумя отверстиями в одной из лапок. Всё это, вместе с электродрелью и подобранными свёрлами, она несёт в дом.
На кухне она высверливает в дверном косяке четыре отверстия: два слева, два справа. Меняет насадку, превращая дрель в электрическую отвёртку, прикручивает скобы и вставляет одну из досок. Заблокировав этот вход, она даже не утруждается задвигать засовы. То же самое она проделывает и с парадной дверью.
Когда её нет дома и доски не установлены, Дикон по-прежнему может войти, но теперь уже не сумеет застать её врасплох, если она дома.
Наконец она может принять душ и паром вымыть из мышц боль, оставшуюся после работы на россыпном прииске, не опасаясь, что разыгрывает ключевую сцену из «Психо».
26
Юный психопат дома
В тот августовский понедельник прошлого года Вида оставляет машину в кармане у дороги и последнюю четверть мили проходит пешком до дома Слайков.
Хотя она не гордится этим даром природы, ей известно, что мужчины находят её исключительно привлекательной. Чтобы понимать, какие фантазии занимают самовлюблённых подростков вроде Моргана, ей не нужно было ходить в обычную школу. На ней белая футболка, без лифчика, выцветшие обрезанные джинсовые шорты, бледно-голубые кроссовки и белые носки до щиколотки. Волосы собраны в хвост, и она вполне может сойти за старшеклассницу; Вида уверена, что и вести себя сумеет достаточно убедительно, чтобы поддержать эту маскировку. Насколько ей известно, раньше мальчишка её никогда не видел.
Вида поднимается на крыльцо, нажимает на звонок, ждёт и звонит снова. Как раз в тот миг, когда она начинает думать, не ушёл ли парень из дома, пока она была в пути, дверь открывается.
Морган босой, без рубашки, в выцветших джинсах. Взъерошенные волосы, тяжёлые веки и мягкий рот подсказывают, что звонок буквально выдернул его из постели и он ещё не вполне проснулся.
Представляя, как могла бы говорить чирлидерша со школьным квотербеком, Вида произносит:
— Привет. Я Конни Купер. Мы тут выше по дороге поселились. Решила зайти познакомиться.
Он смотрит на неё в полном недоумении и проводит ладонью по лицу, словно хочет стряхнуть паутину, в которую вляпался.
— Познакомиться?
— Ну да. Мы же вроде как соседи и всё такое. Ну, не прямо за забором, конечно, а где-то милях в полутора отсюда, но тут вообще соседей не так уж много. У тебя на ящике написано «Слайк». А как тебя зовут?
Он всё ещё выглядит озадаченным, неуверенным, но туман в голове у него слегка рассеивается, когда он медленно и беззастенчиво оглядывает её с ног до головы. Вернувшись взглядом к её глазам, он говорит:
— Морган Слайк.
— Классное имя. Моя любимая порода лошадей — морган. До переезда у меня был такой. Красавец. И сильный ужасно.
Всё это ложь, но пришла она сюда не для того, чтобы говорить правду.
Он смотрит мимо неё, в сторону подъездной дорожки.
— А где твои колёса?
— Я пешком. Я вообще много хожу. Только что раздобыла карты здешних троп. Тут, похоже, отличные места для походов. Люблю держать себя в форме.
— Ты имя сказала, — вспоминает он.
— Конни Купер. Друзья зовут меня Сиси.
Он выглядит так, будто способен простоять здесь весь день, пребывая в ступоре, и Вида пытается изящно проложить себе дорогу внутрь, слегка его поманив:
— А ты в отличной форме. Я, когда ездила в город туда-сюда, видела тебя во дворе, видела, как ты тренируешься. Ты что, в футбольной команде? Осенью я буду в выпускном классе в старшей школе Лонг-Вэлли.
Она не может понять, сомневается он в её словах или просто у него между ушей стоит слишком тормозной компьютер. Когда он снова проводит рукой по лицу, до неё доходит, что он уже с утра — в девять часов — чем-то основательно накачан.
— Я на второй год осталась, — добавляет она, — вляпалась в одну хреновую историю. Не дождусь, когда уже покончу со всей этой школой.
Он чуть выпрямляется.
— Учителя с ней покончили ещё сто лет назад. Им вообще насрать. Теперь всё это просто отсидка, и для них, и для нас.
— Это уж точно правда.
— Отсидка.
Когда он так и не приглашает её войти, она говорит:
— Может, я хоть с твоими предками поздороваюсь.
— Ну, типа познакомишься.
— Ага.
— Дома никого, кроме меня.
Она склоняет голову набок.
— Тогда чего это я торчу тут на крыльце? Боишься меня, Морган Слайк?
Он настолько выплывает из тумана, что даже улыбается.