Страница 195 из 209
— Мистер Кэтспо, — сказала она, — мы, те, кто взял на себя задачу разрабатывать алгоритмы для выявления опасных индивидов вроде вас, вовсе не глупцы. Напротив, мы — лучшие и ярчайшие. И всё же нас часто поражает, насколько вы, люди вашего сорта, неэффективны после того, как мы уничтожаем ваши карьеры, как немногие из вас вообще способны осознать, что некая могущественная организация целенаправленно вас губит. Возможно, дело в том, что мы выбираем цели рано, ещё в детстве, прежде чем они успевают набраться мудрости, когда они по-доброму относятся ко всем и ещё не понимают, что некоторые из нас не разделяют этого духа «живи и давай жить другим». Более того, мы неустанно трудимся, чтобы выявлять таких всё раньше и раньше, дабы устранять угрозу, которую они представляют для совершенного общества, ещё до того, как они сами начнут понимать, во что верят, до того, как у них появится способность влиять на других, пока они ещё остаются такими же жалкими наивными дураками, как вы.
— Ничего себе, — сказал Бенни. — Вам не кажется, что это слегка жестковато?
— Я
мыслю
, мистер Кэтспо, — сказала она, — и весьма глубоко размышляю о множестве вещей, о которых вы за всю жизнь ни разу не задумались. Со временем мы надеемся научиться выявлять свои цели ещё в начальной школе и калечить их психологически в столь раннем возрасте, чтобы впоследствии они уже ничего не смогли достичь из того, на что были когда-то способны. Мы уже давно понимаем, что некая загадочная организация помогает некоторым из наших целей, сводит на нет плоды нашей тонкой работы, продвигает такие создания, как вы, к успешной жизни именно по тому пути, который мы считаем неприемлемым. Но ещё никогда никто из них не вычислял нас так быстро, и никто не осмеливался явиться за нами и противодействовать нам так, как вы этим вечером.
— Я горжусь тем, что беззаветно предан своим дружкам по судьбе, — сказал Спайк.
— Замолчите, — сказала Ллевеллин Урнфилд. — Мистер Кэтспо, вы сейчас же расскажете мне, как вам это удалось, и ничего не утаите, если вам дорога жизнь этой бойкой пушинки в розовой кепке.
— Эй, вы не можете… — сказал Бенни.
— Я не давала вам разрешения говорить, мистер Кэтспо.
Она посмотрела на Спайка, который уже открыл рот.
— И от
вас
я тоже пока не просила ни слова. Если вы полагаете, что я испугалась лишь потому, что вы похожи на йети после бритья с головы до пят, то вы совершенно не понимаете, кто я такая и какой страшной властью обладаю. Эта пигалица с хвостиком — уже покойница на ногах, если именно этого вы добиваетесь. А теперь мы прервём нашу беседу.
Она взяла вилку, съела немного стейка тартара, съела ещё, отложила вилку, отпила вина, а потом со вкусом отпила ещё раз.
Уиппет уже уснула, словно настолько привыкла к тирадам своей хозяйки, что они её больше не развлекали. Собака похрапывала.
Промокнув губы салфеткой, Урнфилд сказала:
— Итак, мистер Кэтспо, теперь вы расскажете мне, каким образом добрались от Хэнди Дюрока, этого безнадёжного честолюбца, до Аптона, а затем и до меня.
Вспомнив наставление дяди Талмиджа Клеркенуэлла никогда никому не открывать правду о Спайке, Бенни сказал:
— Не могу. На этот счёт я связан воспрещением.
— «Воспрещением», — сказала Харпер, — то есть ему запрещено говорить об этом.
— Священным запретом, — сказал Бенни.
— «Священным»? Вы в своём уме — приводить мне подобную отговорку?
— Прежде чем нашу подругу, эту бойкую пушинку, мгновенно испепелят, позвольте мне объяснить, кто я такой, что я такое и как мы сюда попали, — сказал Спайк. — В отличие от Бенджамина, я не связан подобным запретом.