Страница 77 из 110
Мила переминалась с ноги на ногу, не зная, куда поставить чайник, который всё ещё держала в руках, вцепившись в ручку побелевшими пальцами.
— Дима, — начала она.
— Нет! — он резко ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть чашки. — Никаких «Дима» и «не сейчас». Зину убили. Ольгу. Машу. Свету. Теперь Наташку. Кто следующий? Ты?
Мила вздрогнула, сжимая чайник в руках. Она побледнела — потому что Дима вслух произнёс то, о чём она думала каждую ночь, лёжа без сна и прислушиваясь к шорохам за стеной.
— Это кто-то из наших! — Дима повысил голос до такой степени, что стоящий за стойкой бармен повернулся, готовый вмешаться. — Кто-то, кто знал их всех. Кому они доверяли. Кто мог подойти так близко, что они не испугались.
Его взгляд медленно переместился по сидящим за столом и остановился на пустом месте рядом с Ваней — месте, которое обычно занимал Петя, когда приходил с Кирой.
— Кто-то, кого никто не заподозрит, — продолжил он, и голос стал тише, почти ласковым, от чего слова зазвучали ещё страшнее. — Кто-то, кого все жалеют. Кто вызывает сочувствие.
Теперь все поняли, о ком он говорит. Сергей выпрямился, плечи напряглись.
— Ты сам не понимаешь, что несёшь, — сказал он тихо, но с такой силой, что Дима на мгновение отвёл глаза. — Ты пьян и напуган, вот и всё.
— А что, если я прав? — Дима подался вперёд, глаза лихорадочно блестели. — Что, если мы всё это время возились с ним, как с ребёнком? Думали, что помогаем, защищаем, а сами…
— Хватит! — Мила наконец поставила чайник и встала между Димой и Сергеем. — Мы все устали. Мы все боимся. Но это не повод обвинять друг друга.
— Не друг друга, — Дима криво улыбнулся. — Только одного конкретного человека. Который, кстати, не пришёл сегодня. Интересно почему?
— Потому что Кира не хотела его выпускать из дома после того, что случилось с Наташей, — отрезал Сергей. — Как любой нормальный человек.
— Или потому, что он занят новыми планами, — Дима взял стакан, но не поднёс к губам, просто сжал так, что пальцы побелели. — Кто следующий? Ты, Мила? Или ты? — он перевёл взгляд на Сергея.
— Заткнись, — впервые за вечер подал голос Ваня.
Все повернулись к нему. Он сидел в прежней позе, но щёлканье зажигалкой прекратилось. Глаза его смотрели прямо на Диму — остановившиеся, неживые.
— Просто заткнись, — повторил Ваня. — Твои слова не вернут их.
Голос был ровный, без выражения. Ваня, который раньше мог полчаса рассказывать, как покупал хлеб, и все хохотали, — этот Ваня кончился где-то между первым и пятым убийством. Он говорил как человек, у которого отняли не только Наташу, но и способность чувствовать что-либо, кроме тупой усталости.
Дима открыл рот, чтобы возразить, но что-то в лице Вани остановило его. Он опустил голову, снова уставившись в нетронутый стакан.
Тишина, снова заполнившая бар, стала ещё тяжелее. Где-то под потолком загудела и мигнула лампа, бармен за стойкой протирал один и тот же стакан уже третью минуту, и казалось, что время в «Маяке» остановилось.
Мила собрала разбросанные по столу салфетки, смяла их, продолжая нервно крутить в пальцах бумажный комок.
— Мы должны держаться вместе, — сказала она, и голос её звучал жалобно, как у ребёнка, которого оставили одного в темноте. — Сейчас не время для ссор. Мы всегда были вместе. Через всё проходили вместе.
— Нас всё меньше, — Дима поднял на неё покрасневшие глаза. — С каждой неделей нас всё меньше. И ты хочешь держаться вместе? Может быть, именно этого он и ждёт — чтобы мы собрались все в одном месте. Чтобы было удобнее разделаться со всеми…
— Прекрати, — Сергей положил руку Диме на плечо, но тот стряхнул её резким движением.
— Не трогай меня! — он встал так резко, что стул опрокинулся. — Вы все делаете вид, что ничего не происходит. Что это какой-то маньяк со стороны. Случайность. Но я вам скажу: это не случайность! Это кто-то из нас. Кто-то, кого мы знаем.
Его взгляд снова остановился на пустом стуле Пети, и все поняли непроизнесённое обвинение.
— Петя не способен на такое, — тихо сказала Мила, но уверенности в голосе не было. — Ты же знаешь его…
— Я никого из вас не знаю! — перебил Дима. — И вы меня не знаете. И друг друга тоже. Мы думали, что знаем, но это было до того, как нашли Машу. До того, как нашли Свету. До сегодняшнего утра, когда какой-то рыбак нашёл на пляже Наташку с посиневшим лицом и следами на шее.
Ваня снова начал щёлкать зажигалкой, но теперь быстрее, резче — палец соскальзывал с колёсика, и он тут же возвращал его обратно, снова и снова, не замечая, что делает.
— Я ухожу, — Дима бросил на стол смятую купюру. — И если вам дорога жизнь, вы тоже уйдёте. Подальше от тех, кто может оказаться не тем, кем кажется.
Он направился к выходу, задевая по пути спинки стульев. У двери остановился, обернулся, окинул взглядом оставшихся.
— Передайте Пете привет, — сказал он с кривой усмешкой. — И его новой подружке. Интересно, как долго она продержится?
Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что зазвенели стаканы на стойке.
Мила опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи вздрагивали, но плакать она уже не могла — выплакалась за эту неделю досуха, до того состояния, когда глаза горят, а слёз нет.
— Он не в себе, — сказал Сергей, но прозвучало это неубедительно даже для него самого.
Ваня продолжал щёлкать зажигалкой, не глядя ни на кого. Щёлк — щёлк. Щёлк — щёлк. Будто, если щёлкать достаточно долго, можно вернуться к тому моменту, когда все были живы. Когда Наташа сидела рядом, закинув ноги на его колени, и смеялась над дурацкими шутками.
— Все перепуганы, — Мила попыталась перевести разговор, направить его обратно в нормальное русло. — Страх заставляет говорить ужасные вещи. На самом деле он не думает, что Петя…
— А что, если думает? — перебил Сергей, и голос его звучал иначе. Спокойно. Слишком спокойно. — Что, если не только Дима так думает? Полиция тоже задаёт вопросы о Пете. Протасов был у меня сегодня. Спрашивал о ракушке, которую нашли у Светы.
Мила побледнела.
— Но это же… — она запнулась. — Это же совпадение. Мало ли ракушек на пляже?
— Именно так я и сказал, — кивнул Сергей. — Но они не случайно спрашивают. И то, что Димка сейчас говорил… Он не первый, кто так думает.
Ваня наконец прекратил щёлкать. Положил зажигалку на стол и медленно поднял глаза.