Страница 53 из 110
Ваня поставил пакет на стол среди грязных чашек и переполненной пепельницы — Дима не курил до прошлой недели, теперь высаживал по пачке в день. Гость потоптался возле кресла, затем хлопнул друга по плечу — жест, который всегда работал между ними. Сейчас он не сработал. Дима даже не шевельнулся.
— Эй, слушай, я тут анекдот новый узнал, — Ваня усмехнулся, но улыбка вышла кривой и ненастоящей. — Приходит мужик к психиатру и говорит: «Доктор, у меня в голове голоса». А тот отвечает: «И что они говорят?» Мужик: «Да ничего не говорят, они просто у меня в голове листают журналы и молчат».
После шутки стало только тяжелее. Где-то капала вода из неплотно закрытого крана — методично, секунда за секундой, отмеряя время в пустой квартире.
Ваня провёл ладонью по волосам, взъерошивая их ещё больше. Наигранное веселье сошло с его лица, и осталось то, что было под ним — испуг, растерянность, беспомощность.
— Извини, чувак. Я не знаю, что говорить.
Дверь снова открылась, впуская Колю и Свету. Они вошли тихо, почти неслышно. Света держала букет полевых цветов — не лилий и не хризантем, а простых ромашек и колокольчиков, собранных, скорее всего, по дороге. Коля нёс пакет с продуктами — практичный, как всегда.
Они кивнули Ване, поставили цветы в пустую банку из-под кофе — единственное, что сошло за вазу в этой квартире. Затем Света села на подлокотник кресла, осторожно коснулась Диминой руки, не говоря ничего. Просто давая знать: я здесь, мы здесь.
Коля опустился на пол возле журнального столика, привалился спиной к стене. Худые плечи ссутулились. Он достал из кармана смятую пачку сигарет — в любой другой день это бы удивило всех, ведь Коля не курил. Но сегодня никто не удивился и не спросил. Он щёлкнул зажигалкой, затянулся, выпустил дым в сторону окна — осторожно, как человек, не привыкший к сигарете.
— Мы принесли еды, — сказал он негромко, без вступления и без причины.
Дима наконец шевельнулся — еле заметно дёрнул головой, то ли кивок, то ли попытка стряхнуть наваждение. Пересохшие, потрескавшиеся губы разомкнулись.
— Я не хочу есть, — голос прозвучал хрипло, будто Дима не говорил несколько дней. Возможно, так и было.
Света чуть крепче сжала его запястье, не говоря ни слова. Глаза у неё были сухими, но покрасневшими — она уже выплакалась дома, одна, как делала всегда. Коля протянул Диме сигарету — тот взял, не глядя, затянулся глубоко, закашлялся.
Новый звонок в дверь прорезал тишину. Ваня поднялся и отпер замок. На пороге стояла Мила — с опухшим от слёз лицом, с тёмными кругами под глазами от бессонной ночи. В руках — кастрюля, над которой вился пар, за спиной — Сергей с пакетами продуктов и бутылкой водки под мышкой.
— Дима, солнышко, — выдохнула Мила, переступая порог, и голос её дрожал, готовый вот-вот оборваться. — Я тут супчик сварила. Куриный, с вермишелью. Твой любимый.
Поставила кастрюлю и тут же принялась суетиться — открывала шкафчики, доставала тарелки, расставляла на столе, протирала полки. Руки у неё дрожали, но не останавливались — движение спасало от мыслей, от того, что стояло за ними.
— Поешь, пожалуйста, — Мила поставила перед Димой тарелку с супом, от которого поднимался пар. — Надо поесть. Хоть немного.
Дима смотрел на тарелку без интереса, без голода — как на вещь, назначение которой он забыл.
Мила продолжала переставлять вещи с места на место — трогала занавески, которые не нуждались в поправке, выравнивала журналы, которые никто не сдвигал. Слёзы текли по её щекам, но она не замечала их, автоматически вытирая тыльной стороной ладони, только когда они мешали видеть.
Сергей тем временем сразу взялся за дело. Достал телефон и начал звонить, выйдя на кухню, чтобы не мешать. Голос доносился оттуда — твёрдый, привыкший распоряжаться.
— Да, в морге сказали, что тело можно забирать завтра… Нет, панихида будет в центральном зале… Да, я договорился насчёт автобуса… Нет, Дима пока не в состоянии этим заниматься…
Вернулся в комнату, убирая телефон в карман. Расправил плечи, чуть приподнял подбородок — так стоят люди, когда решили за всех. Открыл бутылку водки, разлил по стаканам, которые Мила уже успела расставить.
— Так, все слушайте меня, — сказал Сергей, оглядывая собравшихся. — Сейчас мы все выпьем за Машу. Помянем. А потом будем решать, что делать дальше.
Сергей протянул стакан Диме — тот механически взял, не глядя. Остальные тоже взяли, все, кроме Милы, которая просто смотрела на свой и не могла прикоснуться.
— За Машу, — сказал Сергей, поднимая стакан. — Пусть земля ей будет пухом.
Выпили — кто залпом, как Дима, кто маленькими глотками, как Света. Мила поставила стакан обратно, не пригубив. Ваня закашлялся — водка обожгла горло, непривычное к крепкому.
— Нам нужно держаться вместе, — Сергей обвёл взглядом комнату. — Все вместе. Как всегда. Особенно сейчас.
Подошёл к Диме, присел перед ним на корточки, положил ладони ему на колени — просто и тесно, как между братьями.
— Дима, послушай меня, — голос стал тише, но от этого только тяжелее. — Мы найдём его. Эту тварь. Я тебе клянусь.
Впервые за всё время Дима поднял глаза и посмотрел прямо на Сергея. В этом взгляде не было ни надежды, ни благодарности — только горе и что-то ещё, тёмное, страшное, что рвалось наружу.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Дима, и голос его звучал так тихо, что все в комнате подались вперёд.
Сергей на секунду замешкался, потом покачал головой.
— Нет. Пока нет. Но узнаем. Протасов работает. И этот, что приехал из области, тоже.
— Я убью его, — произнёс Дима без надрыва, спокойно, будто сообщал о решении сходить в магазин. — Когда узнаем, кто это. Я его убью.
Ваня нервно усмехнулся, но тут же оборвал себя. Коля затянулся очередной сигаретой. Света сжала Димино запястье крепче. Мила всхлипнула, зажав рот ладонью. Сергей просто кивнул — принял как должное.
— Мы все должны быть рядом друг с другом, — сказал он, поднимаясь. — Особенно женщины. Никаких одиночных прогулок, никаких поздних возвращений. Мы, мужики, по очереди будем всех провожать — я уже составил график. И ты, Дима, тоже. Это поможет тебе… не думать слишком много.
Дима не ответил, снова уйдя в себя. Сергей сжал его локоть и отошёл к окну, выглянул на улицу.