Страница 21 из 39
Глава 19
Тимур
Я тихо открываю дверь дедовой комнаты. Свет приглушённый, шторы раздвинуты, угасающий день едва проникает в комнату.
В воздухе пахнет лекарствами и, увы, болезнью. Дед лежит на диване бледный, словно простыня, с его лица сошли все краски, а глаза едва приоткрыты. Тонкий пергамент век, будто бы готов зашелестеть, когда Вячеслав Борисович их приоткрывает.
Раньше он был властным и высоким мужчиной, мощным человеком, мускулистым, крепким, его сила ощущалась в каждом движении и слове, но сейчас тело его сдаётся, сердце явно не справляется. Но даже в таком состоянии он любит командовать, строит из себя Вячеслава Грозного, как его за глаза называли сотрудники, словно его воля всё ещё способна управлять миром. Хотя сил едва хватает, чтобы поднять тело с дивана.
- Ты что, дед? Дрова колол? - спрашиваю, пытаясь в голосе сохранить привычный для нас двоих тон, хоть сердце и сжимается от переживания.
Он слабо улыбается, но в глазах мелькает знакомый огонёк юмора.
- Очень остроумно с твоей стороны. Садись, Тимур. Не стой там, как столб.
Я подхожу ближе, присаживаюсь на край дивана и беру его руку в свои. Она холодная и тяжёлая, дед тут же сжимает пальцы, пытаясь показать, что сила ещё в нём присутствует.
- Видимо, только угрозами тебя ко мне заманишь?
- Я же приезжаю.
- Мало! И вообще перевези меня в город.
- Ты же знаешь, что тебе нужен свежий воздух.
- Ха! Глоток хорошего дорогого виски мне нужен. Вот что. Воздухом пусть дышат бабы и младенцы. И блаженные. Я не то и не другое, и уж точно не третье.
Он всё ещё хорохорится.
- Дед, зачем ты так? Ты же знаешь, что нужно беречь себя, - говорю мягко, но он хмурится, словно я осмелился перечить.
- Беречь себя? - рычит он тихо, голос его хриплый, но властный.- Я не нуждаюсь в твоих советах, Тимур Аркадьевич. Сила не только в теле. Она в духе. А дух у меня ещё не сдался. И ты, Тимур, должен помнить: я всегда командовал здесь. Не смей сомневаться в моей воле. Я в семье главный. С тех пор, как ушли твои родители, я за тебя в ответе.
Ушёл по факту просто отец, а мать исчезла… Унеслась куда-то с очередным любовником. Иногда возвращалась с ворохом подарков. Целовала меня в макушку, равнодушно принимала мои какие-то детские подарки, рисунки, а потом снова улетала куда-то. И я её год не видел и не слышал. В конце концов, она вообще про меня забыла.
А позже, когда я ей понадобился, уже она не была мне нужна.
Я сжимаю руку деда крепче, чувствуя, как внутри меня растёт смешанное чувство. Конечно, он самый близкий мне человек, но то, что он всегда пытался управлять моей жизнью, контролировать и решал за меня, вымораживало, выражаясь простым языком. Я брыкался, как мог. Но всё равно приходилось плясать под его дудку.
Брак с Верой, пожалуйста, последняя уступка.
Когда развелся, я с каким-то извращённым удовольствием сообщил об этом деду. Тот сплюнул и сказал, что я дурак.
Сейчас я и сам это вижу.
А тогда… махнул рукой на его язвительный комментарий.
- Ты должен отдыхать, - настаиваю я.
- Да меня достало отдыхать! – кидает он и явно хочет продолжить, но замолкает.
Смотрит куда-то мне за спину.
Я слежу за его взглядом, оборачиваясь, и вижу рыжую головку, мелькнувшую в дверном проёме. Дверь я не закрывал.
- Эй… там, что, ребёнок?
Для деда дети – это пришельцы. Я даже не знаю, когда она с ними в последний раз общался. Может, даже только со мной, в пубертат.
- Алиса? Покажись? – тихо зову я.
Тут девчонка возникает на пороге.
Дед, который только что пытался командовать мной, вдруг замолкает. Его бледное лицо оживает, и он с интересом рассматривает её — медленно, пристально, как будто изучает редкую вещь. Его взгляд, обычно полный строгости, смягчается, но в нём мелькает та же властная искра. Он поднимает голову чуть выше на подушках, стараясь выглядеть внушительнее, несмотря на слабость.
- Рыжая, как огонь, - бормочет он, улыбаясь слабо, но с интересом. - Похожа на мою бабушку в детстве.
- У нас, что, рыжие в роду были? – удивляюсь.
А дед с хитрецой смотрит на меня
- У нас… да, Тимур? У нас? Были… были…
Я лишь приподнимаю бровь, не желая признавать, что слегка прокололся.
- Ты чей, ребёнок? – спрашивает он Алису.
- Здрасьте… - говорит она. – Извините, я не хотела мешать. Просто тут так всё интересно. А мама чай пьёт. Вас ждёт, - это она уже мне бросает, а потом снова деду: - Мы, кстати, вам вкусняшки привезли, - смотрит на него с располагающей улыбкой. – Вам можно? Если нет… я тогда сама всё съем, - заявляет она со смешком.
- Наверное, можно, - говорит дед. – А маму твою как зовут, говоришь?
- Мама Вера, - заливисто смеётся Алиса, а потом с хитрой улыбкой добавляет. – Но я не говорила… не называла её имени.
- Внимательная, - хвалит дед, потом переводит взгляд на меня. – Мама Вера, значит. Это то, о чём я думаю?
- Да, - приходится признаться.
- У-у-у… хоть какая-то здравая мысль в твоей пустой башке мелькнула. – Надеюсь, свадьба скоро? Возвращай до конца, раз уж взялся. Порадуй старика. А девочка, - говорит он уже шёпотом. – Наша?
Но ответить я не успеваю. Слышу, как открываются ворота во дворе, это скорая.
Дед лишь стонет раздражённо.
- Ну зачем? Я прибью эту Марию Петровну за инициативу.
- А я премирую, - усмехаюсь и подмигиваю ему.
А затем встаю, чтобы выйти и встретить врачей.
- Ты не ответил на мой вопрос! – летит мне в спину, прежде чем выхожу из комнаты.