Страница 22 из 39
Глава 20
Вера
- Там дедушка, - сообщает мне Алиса, вернувшаяся из дома. – Доктор к нему приехал.
- Да, - киваю, смотря на карету скорой помощи. – А откуда ты знаешь, что дедушка? Ты заходила к нему, что ли?
Алиса кивает, потом размышляет.
- Он болеет. Может, если я ему рисунок нарисую, ему станет лучше. Он улыбнётся. Ты сама говоришь, что улыбка лечит. Да?
Я вздыхаю и глажу мою малышку по рыжим волосам.
- Лечит, Алисик. Но иногда нужны доктора, иногда рисунками не обойтись. И ты лучше в дом не ходи без приглашения, мы всё-таки без предупреждения заявились.
- Ты же не заболеешь? – с надеждой спрашивает она.
- Нет, - улыбаюсь. – У меня хороший иммунитет.
А потом, будто в опровержении собственных слов чихаю, и чувствую, что нос слегка заложен.
Нет… ну это может простуда. Её, конечно, не сравнить с серьёзной болезнью Лазарева старшего.
Хотя… серьёзной – это как посмотреть.
Старость ещё никому не удалось вылечить.
Врачи долго не задерживаются. Вопреки ожиданиям, они не увозят Вячеслава Борисовича в больницу. А значит, надо бы зайти. Поздороваться. А то… некрасиво как-то…
Я почему-то волнуюсь.
Оставляю Алису на веранде.
Та сидит за столом, сосредоточено что-то рисует. У неё всегда карандаши и фломастеры с собой в рюкзаке, вот и сейчас она что-то творит «для деда», даже не подозревая, что он реально её настоящий дед.
А я, кивая Марии Петровне, с которой сталкиваюсь в дверях, захожу в дом.
- Может, поужинаете? – спрашивает она, и я оборачиваюсь.
- Не хочу вас затруднять.
- Да ерунда. Я же вперёд готовлю и много. Так что давайте. У нас салат, курица, картофель – простая и стандартная еда. Вячеславу Борисовичу не нужны кулинарные шедевры Франции и Италии.
- О… мы тоже такое любим, фуагра нам не нужны, - усмехаюсь. – Ну если не затруднит, то не откажемся. А где… Тимур Аркадьевич? Он у деда?
- Вторая дверь направо, - указывает Мария Петровна, и я иду в ту сторону.
И улавливаю конец разговора.
- Если ты не дурак, ты второй шанс не упустишь, - кряхтит дед. – Хватай Верку и женись на ней.
- Дед…
- Снова! Женись, я тебе говорю. И меня порадуешь. И дочка с тобой будет.
Мои брови приподнимаются.
Вот так, значит, уже и не секрет, что у нас с Тимуром дочь.
Впрочем, чему удивляюсь?
Вячеслав Борисович всегда был прозорливым умным мужчиной.
- Давай я сам разберусь, - спокойно отвечает ему Тимур.
- Уже один раз разобрался, - крякает Вячеслав Борисович. – Что до сих пор обратно собраться не можешь. Разве этому я тебя в детстве учил? Семья – не конструктор.
- Чему учил, я всё помню.
В голосе Лазарева штиль. Он не спорит, не раздражается. Лишь проявляет бесконечное терпение. Эта та выдержка, которая в какой-то момент стала меня раздражать.
Дальше разговор у них переключается на какие-то рабочие моменты, а я тихо пячусь назад, чтоб двое мужчин не поняли, что я всё подслушала. И, дойдя до холла, падаю на небольшую танкетку, ожидая, пока появится Тимур.
- Ну что? Как Вячеслав Борисович? – спрашиваю, когда появляется.
- Всё в пределах нормы. Ехать в больницу ожидаемо отказался, - поясняет Лазарев. – Операция нужна. Но я переживаю, перенесёт ли, - делится внезапно.
- А врачи, что говорят.
- Врачи гарантий не дают, но убеждают, что надо.
Я киваю.
- Это только ему решать, - добавляет Лазарев. – А он ещё в раздумьях.
Мария Петровна прерывает наш короткий диалог.
- Там ужин на столе, - улыбается она и уходит на веранду звать Алису.
- Марш руки мыть, - отправляю дочь в ванную, когда та вбегает в дом, а потом смотрю на Лазарева. – Взяла на себя смелость согласиться на ужин. Ты не против?
- Конечно, нет, да и… дед рад будет, - он оглядывается на коридор, где за одной из дверей находится комната старика. – Рад будет тебя увидеть.
- Я тоже, - качаю головой и иду следом за Алисой в ванную.
Вскоре мы все сидим за столом. Вячеслав Борисович тепло меня приветствует, даже неловко стало, будто я дорогая гостья, а не внезапно нагрянула.
Он расспрашивает, как у меня дела, а затем без предупреждения углубляется в прошлое. Вспоминая всякие случаи, когда я была замужем за Тимуром.
- Помнишь, ту выставку современной живописи, на которую ты моего внука затащила. Вы мне потом ещё привезли в подарок ту странную картину? Мазня какая-то. Разноцветными точками.
- Не мазня, а капли росы, - посмеиваюсь.
Но это действительно было забавно.
Тимур сразу сказал, что дед не оценит. Но ему хотелось его позлить.
- Она кстати тут на втором этаже висит, - хмыкает Лазарев старший, - напротив лестницы. Я даже как-то за прошедшие годы к ней привык. Всё пытаюсь разгадать сюжет в хаотичных точках. Что хотел сказать этой мазнёй художник?
- Идеи есть? – подшучиваю я.
- Ну… может у него крутило живот, и он просто быстрее торопился закончить свой шедевр, - фыркает Вячеслав Борисович. – Или это такой извращённый способ издевательства над ценителями искусства. Автор выслушивает версии и выбирает лучшую?
Я смеюсь, кивая.
- Всё может быть.
- Мам, а вы, что, с дядей Тимуром были раньше знакомы? – спрашивает внимательно слушающая нас Алиса.
Лазарев старший будто хочет ответить на этот вопрос вперёд нас, но я с мольбой смотрю на него, прося не вмешиваться.
Тимур шепчет что-то деду, вероятно, даёт понять, что мы не всё рассказали Алисе.
Я качаю головой, скрипя зубами, и чувствую, как внутри всё опускается. В этот момент Вячеслав Борисович говорит, будто бы сам себе.
- Так самое время. Рассказать!
- Мы сами это время выберем, ладно, дед? – теперь я вижу, что Тимур слегка рассержен.
Мне не хочется, чтобы между ним и родным человеком пробегали чёрные кошки, вроде меня.
Не хочу быть камнем преткновения.
В этот момент Алиса встаёт из-за стола и подходит к Лазареву старшему с рисунком в руках.
- Это вам. Чтобы вы не болели.
Старик гладит её по голове, благодарит и улыбается.
- Спасибо, куколка, ты очень добрая. Совсем как твоя мама, - он кидает взгляд на Тимура и добавляет. – И совсем не глупая, как… твой папа, - добавляет очень тихо.
Тимур лишь вздыхает, качая головой.
Когда же мы тепло прощаемся с хозяином дома, тот, обнимая меня, шепчет:
- Не отказывай этому идиоту. Он действительно тебя любит.
Я смущаюсь и пытаюсь это отрицать.
- Вам показалось.
- Нет, Вера, мне не показалось. Вовсе нет.