Страница 16 из 39
Глава 15
Вера
Когда с утра открываю глаза, первым делом вспоминаю, как вчера позорно сбежала с веранды, схватила Алису за руку и утащила наверх под предлогом, что пора спать.
- День жуткий был, - на прощанье я зыркнула со злостью на Тимура, стоявшего возле окна.
- Зато его завершение – приятным, - не преминул подколоть меня этот наглец.
Задумчивая улыбочка бродила по его губам, которые несколько минут назад так страстно атаковали мои.
- Ну… я б поспорила, - фыркнула и, кивнув, спокойной ночи, удалилась в спальню.
Где, конечно, сон сразу ко мне не пришёл.
Это Алиса засопела практически в момент, когда её голова коснулась подушки. А я ворочалась с боку на бок, смотрела на большой диск полной Луны за окном и перебирала в памяти мгновения поцелуя.
Стоны, сбивчивое дыхание, ласки, объятья, как крепко Лазарев сжал меня, как притянул к себе, как проводил рукой по волосам, как глубже целовал, пробуждая желание.
Оно не сразу улеглось.
Я сжала бёдра и приказала своему телу успокоиться.
Но как?
У меня семь лет никого не было. Дальше поцелуев дело не шло. А я… я живая женщина.
У которой тоже есть потребности.
Но сначала я была вся в ребёнке, мне не хотелось ничего, только спать, есть, играть с малышкой и дышать свежим воздухом, набираясь сил.
Переживания за брата постепенно сошли на нет, когда мы с мамой поняли, что опасность миновала. Да, был долгий период восстановления, потом обучение на дому, когда я помогала ему заполнить пробелы, полученные во время болезни. Потом мама ушла. Опять не до свиданий было.
Когда я, наконец, расправила пёрышки, поняла, что довольно критично смотрю на мужчин.
Секс ради секса – не для меня.
А любовь не приходила.
Чувства застыли, будто насекомое в янтаре.
И воспоминания о той сильной любви, которую я испытывала к Лазареву, возможно, мешали мне взглянуть на других мужчин с интересом.
Но я пыталась. Встречалась. Общалась. Но кроме дружеского интереса ничего не испытывала.
Поцелуи были приятными, не больше.
А вчера, когда Тимур с жадным напором атаковал мой рот, я рассыпалась, как песчаная фигура на берегу. Меня смыло прибоем. Разбросало, утянуло на дно морское. И губы Лазарева – единственное, что давали мне кислород для жизни.
Да… с ним я ожила.
А он?
А он… да чёрт его знает, что ему надо.
Сложно забраться в голову к мужчине, мы же по-разному мыслим.
А к такому мужчине, как Тимур, так и подавно. Он загадка… Я уже однажды решила, что мы неплохо ладим и я его понимаю, но оказалось, что я ошибаюсь.
И сейчас мне очень не хочется ошибаться… очень…
Второе, что я понимаю: Алисы нет рядом.
В другой день, я бы не волновалась. Дочь могла спуститься в гостиную, включить телевизор и смотреть утренние мультики на детском канале. Но сегодня я ощутила лёгкий приступ паники.
Лазарев здесь…
Что если… он увёз её?
С другой стороны, зачем?
Впрочем, кто его знает?
- Алиса? – тихо зову я. Потом громче: - Алиса!
Но дочь не откликается, а я уже вскакиваю с кровати, впрыгивая в одежду и мчусь вниз по лестнице, ощущая, как неистово и панически колотиться сердце.
- Нет… это неправильно, - долетает до меня голос дочери. – Надо жидкое тесто. И по всей сковороде, чтоб растеклось. Вот так, смотри.
- Не обожжёшься? – спрашивает Тимур ласковым мягким баритоном.
- Нет, конечно, тут ручка смотри какая. Оп… - хихикает Алиса. – Ставим на огонь. Давай молока в тесто добавим? Мама говорит, что не надо такое густое. А то невкусные блинчики будут.
- Давай, - соглашается Тимур. – Сколько? Столько достаточно.
- Мешай. Думаю, да, - серьёзно отвечает Алиса.
Я окончательно спускаюсь с лестницы и заглядываю на кухню. Где парочка готовит завтрак.
Морщусь невольно, потому что вся столешница засыпана мукой, а скорлупа от одного из разбитых яиц валяется на полу.
- Доброе утро, - обняв себя руками, здороваюсь.
И приходится откашляться несколько раз, так как голос у меня ещё сиплый после сна.
- Чай? Кофе? – интересуется тщательно перемешивающий тесто Тимур.
На нём уже другая одежда. Домашняя. Тёмно-серые джинсы и футболка. Совсем не похож на сурового бизнесмена при полном дресс коде.
Тёмные волосы взъерошены, словно он их трогает постоянно. Тень суточной щетины ложится на щёки и подбородок.
- Кофе. С молоком.
- Упс… - выдаёт со смешком Алиса. – Молока уже нет. Мы всё на блинчики истратили, - она поднимает пустую бутылку и машет ею в воздухе.
- В холодильники есть порционные сливки, - выдаёт Тимур, открывший дверцу, чтобы изучить содержимое.
- Прекрасно… чем жирнее, тем вкуснее, - киваю я.
Вскоре я сижу на высоком стуле за столешницей. Передо мной красуется корявенький, но очень вкусный блин. Дочь щедро поливает его сгущёнкой.
- Кушай, мамочка. Это тебе.
- Спасибо, моя заботливая, - благодарю и улыбка Алисы – это лучшая награда.
- Тимур старался тоже, - тычет она в Лазарева лопаткой.
- Ему тоже спасибо.
- На здоровье. Ещё будешь?
Очень хочется сказать гордо: нет!
Но… кого я обманываю. Буду, конечно. Тем более, блины у них получились вкусные.
Позавтракав, я отодвигаю парочку от плиты и сама встаю у «станка», так сказать.
Довожу тесто до ума, и дело идёт быстрее.
Оба довольные и сытые, смеются, доказывая, у кого блин круче выходит. Ничего не могу поделать, но меня накрывает с головой: сожалением, радостью, грустью, светлой печалью.
Очень похоже на утро семьи…
Но мы не семья.
Мы даже не друзья, чёрт возьми.
Не-идиллию разбивает подруга.
- Чем это так вкусно пахнет, - поводит носом появившаяся на пороге Анжелика. – М-м-м… какая прелесть. Мне обычно лень возится, а тут… прям праздник какой-то.
- Садись, будешь праздновать с тарелкой, - подмигиваю я, указывая лопаткой на свободный стул.
- Чудесно, Анжелика обводит хитрым взглядом кухню, а наливая себе кофе незаметно поддевает локтем.
- А он ничего… - шепчет она. – Бери…
- Не собираюсь… - фыркаю. – Мне оно не надо.
- Уверена? – задаёт прямой вопрос.
Но дело в том, что я уже ни в чём не уверена.
И это очень плохо… очень…