Страница 18 из 41
Глава 14
Глава 14
— Богдаша! — рявкает по-казарински женщина в брючном костюме цвета кофе с молоком и длинной ниткой жемчуга на шее.
Казарин медленно сползает с меня, встает и поправляет свой пиджак. Я пытаюсь встать, чертыхаясь и скользя шелком по лакированному полу.
— Хоть бы руку подал, — тихо ворчу, вставая некрасиво на четвереньки, а потом и на ноги. — Здрасте.
Женщина стоит в дверях, уперев руки в бока, расстреливая взглядом нас с Казариным на месте.
— Как это понимать?! Я решила устроить тебе сюрприз, приехала сразу в гимназию из аэропорта, и что?
— Что? — выдает Казарин.
— Застаю своего сына на какой-то полуголой девице, а вся гимназия в коридорах обсуждает какие-то танцы!
— Мама! — расплывается вдруг в улыбке Казарин и идет к ней, раскрыв для объятий руки.
У меня рука поднимается к голове, чтобы покрутить пальцем у виска, но вовремя останавливаюсь.
Надо сказать, мама Казарина выглядит довольно молодо. Короткое стильное каре уложено словно в салоне, и не скажешь, что она только прилетела. На руках нейтральный маникюр, белые туфельки на среднем тонком каблуке. В руках белый клатч. Стильная, красивая, дорогая, так бы я охарактеризовала мать Казарина. А это ее «Богдаша» меня умиляет больше всего.
— Какое счастье, что ты приехала! — обнимает мать Казарин, целует ее в щеку. — Я теперь могу взять отпуск и свалить отсюда на пару месяцев!
— Даже не мечтай! — обрывает все фантазии сына мать. — Я прилетела по делам, ты забыл, что у отца через месяц юбилей?
— Да? — натуральным образом удивляется Казарин. — А я тут при чем?
— Господи, дай мне терпения, — взвывает мать Казарина. — Богдаша, ты совсем здесь одичал?
— Да помню я, мам. Кстати, вот тебе первое дело, нужно разобраться, что делать вот с этой… Учительницей танцев.
Оба поворачиваются ко мне и внимательно разглядывают, как диковинную птицу.
— А я тут при чем? — повторяю фразу Казарина. — Не надо ничего со мной делать, я сама.
— Что сама, милочка? — прищуривается мать Казарина.
Сейчас переоденусь и пойду писать заявление на увольнение.
— Значит, между вами все серьезно? — делает свои выводы женщина. — Я-то думала, это просто игра.
— Между нами нет ничего! — вспыхивает как спичка Казарин. — Просто Ирина Алексеевна забыла, где и кем работает!
— С чего бы мне забыть? Я старческим маразмом пока не страдаю, извините, — говорю матери Казарина и тут же кусаю себе губу. Ну кто меня за язык дергал, а? Ну ведь не старая она, совсем еще даже молодая.
— Все с вами ясно! — выносит свой приговор мне мать Казарина. — Богдаша, пойдем в твой кабинет, нам нужно поговорить.
— А она? — тычет в меня пальцем Казарин.
— Пусть девочка переоденется и придет к нам. Да, Ирина Алексеевна? — смотрит на меня так, отчего у меня волоски по хребту встают.
— Ну… — начинаю я и подпрыгиваю от рыка Казарина.
— Васильева!
— Да что? Что вы меня вечно пугаете?
— Мама, пойдем, — сквозь зубы шипит Казарин. — Мои нервы уже ни к черту.
— Лечиться нужно, сынок… Травки пить… — начинает причитать мать Казарина, и они уходят, хлопнув дверью.
— Лечиться нужно, сынок, — ерничаю я, однако подбегаю к двери и выглядываю осторожно в коридор. Там никого нет, значит, я в принципе могу сбежать из гимназии, а за вечер все остынут, придут в себя и меня не уволят.
С чего я это решила, неизвестно, но мне казалось, что Казарин не уволит меня. Так я думала, пока переодевалась у себя в комнатушке, пока смывала с лица свой грим и наносила новый, свой обычный. Слегка тронуть тушью ресницы, блеск на губы, и вот в зеркале больше нет восточной красавицы, а есть я, глупая и почти безработная.
— Иришка, ты как? — врываются в мою комнатушку Люба и Мирка. — Мы с урока сбежали, как только узнали, что Казарин ушел отсюда.
— В смысле? Как узнали?
— А я Витю поставила на стреме, — отмахивается Мирка, говоря про своего самого отпетого двоечника, у которого папа колбасный завод. — Ну что тут было?
— Мама приехала, — ворчу я, закалывая волосы ракушкой.
— Какая еще мама? — удивляются девчонки.
— Казаринская.
— И что?
— Меня, кажется, увольняют.
— Вот бл***, — ругается Мирка.
— Тьфу! — выдает Люба.
— И что делать теперь?
— Ничего, сейчас пойду и напишу заявление на увольнение вчерашним числом, — сажусь обессиленно в кресло, кусаю ногти.
— Мы с тобой, — тут же заявляет Мирка, отбивая мою руку из моего же рта. — Ногти не грызи.
— Успокаивает, — обиженно произношу я.
— А маникюр, помнишь, сколько стоит? А ты безработная. Почти, — добивает подруга.
— Я тоже тогда увольняюсь, — заявляет Люба.
— Ты-то куда? Ну ладно Мирка, она и так проживет, а ты?
— Все так все, — ворчит подруга.
— Ой, девочки, какие вы у меня! Тянусь к ним, а глаза на мокром месте.
— Ну все, сейчас рыдать начнет, — ворчит Мирка, однако позволяет мне обнять их с Любой. — Ничего, сразу всех не уволит наш Казарин. Не дурак же он, в середине учебного года лишиться сразу трех преподавателей.
— Ну, преподаватель тут один, а остальные так… Ногами пляшут и крючком вяжут, — сквозь слезы смеюсь я.
— Э, попрошу, я свои кружки люблю и уважаю, — возмущается Люба, и мы смеемся.
Выходим из актового зала, направляясь в кабинет Казарина, что находится на первом этаже. Пока идем к приемной, замечаю у входа в школу нарядного и сияющего Диму с огромным букетом алых роз.
— Зашибись, — тихо произношу я, замирая посреди коридора. — Только этого клоуна мне сейчас не хватает!