Страница 17 из 41
Глава 13
Глава 13
— Так-так… Ирина Алексеевна… — Казарин нависает надо мной, вызывая лишь одно желание: превратиться в невидимую мошку и улететь к чертям отсюда. — Я говорил вам, что в этих стенах не будет восточного танца?
— Говорил… ли, — заикаюсь я, подтягивая на коленях разъезжающиеся в разные стороны шаровары.
Костюм на мне очень красивый, бирюзовый, расшитый стеклярусом и жемчугом. На полупрозрачных шароварах разрезы от колена и до щиколотки, где штанины держит резинка. Топик с вполне приличным декольте, на манер запаха и завязкой под грудью. Я вообще выгляжу прилично, если бы не голый живот и пупок, да. Именно это меня делает нарушительницей и бунтовщицей.
Да и что такого мы сделали? На перемене вышли в коридор три старшеклассницы и я. Включили переносную колонку и пошли, виляя бедрами, улыбаясь и танцуя. Позади шли Люба с Миркой и несли плакат «Кто хочет заниматься восточными танцами, открываем запись». Вот ничего плохого в этом не вижу.
Правда, далеко мы не ушли под свист и улюлюканье учеников, нас остановил взбешённый Казарин. Выскочил из своего кабинета как фурия и потащил меня, схватив за локоть, в сторону актового зала. Почти швырнул в мягкое кресло и навис надо мной, убивая взглядом.
— Что за манеры такие, швырять меня куда не попадя… - проворчала я.
— Щас как дам! — брызгает слюной Казарин.
— Руку на женщину поднимать? — возмутилась я, а Казарин закатывает глаза к потолку. — Не ожидала от вас, Богдан Владимирович.
— Довела до ручки, — объясняет Казарин, фыркая мне в лицо. – Так и убил бы.
— Дискриминация, угроза жизни и покушение… — тут же добавляю я.
— Лучше помолчи пару минут, пока успокоюсь, — морщится директор. — А то я за себя не отвечаю.
— Да что вы говорите!
— То и говорю!
— И вообще, вы знаете, что у меня на локте уже синяки? — показываю Казарину свою руку. — Вы так цепляетесь, что мне больно! Почему именно за руку?
— А за что еще мне хватать? — рявкает Казарин.
— У меня других мест нет? — сталкиваемся взглядами и ведем молчаливую дуэль.
В его синих глазах искры сверкают, а в моих явно молнии полыхают.
— За такое я могу уволить, — тихо, но с угрозой в голосе произносит Казарин.
— Увольняйте, — не подумав, шиплю в ответ. — Подумаешь, на танцы пригласили.
— Это не танцы! — взвывает директор гимназии. — Это… Разврат!
— С чего вы взяли? — опешила я. — Везде восточные танцы считаются довольно красивыми и востребованными именно для женщин.
— Правильно, мужики такое не танцуют! — снова рявкает Казарин. — Даже представить боюсь себя на месте этих танцовщиц.
Ох, зря он это сказал, зря! Моя фантазия тут же нарисовала танцующего Казарина в прозрачных белых шароварах, топике и бусинками на шее. Глаза подведены сурьмой, губы в алом блеске… Оооо!
— Представила, да? — вдруг совсем миролюбиво спрашивает директор, а я киваю, зажав ладошкой рот, так как сказать не могу. Боюсь, что захлебнусь от смеха, который еле сдерживаю.
— Угу, — прыскаю я, все же сгибаясь в хохоте.
— Отлично просто, — морщится Казарин и плюхается рядом со мной в кресло. -. Ты хотя бы представляешь, сколько роликов сейчас полетело по интернету с вашим танцем? А сколько завтра здесь будет взбешенных родителей, готовых забрать из нашей гимназии своих детей, так как учителя подрывают репутацию нашего образования? Как мне прикажешь отбиваться от всех обвинений в некомпетентности моих преподавателей?
— А я откуда знаю, вы директор, вам виднее, — вытираю слезы от смеха, продолжая пофыркивать.
— Я просто обязан тебя уволить вчерашним числом, — устало произносит Казарин. — И лишить премии за незаконное теперь проникновение в гимназию и бунт.
— А бунта не было!
— Был! Ты подорвала авторитет нашей гимназии!
— Чем? Прошлась в костюмах по коридору?
— Не напоминай!
— Меня нельзя увольнять, — поворачиваюсь к Казарину, который развалился в кресле и вытянул ноги на всю длину. Лежит, прикрыв глаза, но вижу, что наблюдает за мной одним глазом. — Я от мужа ушла.
— Удивительно, я бы сам от такой жены ушел.
— Я хорошая жена!
— Вызывает сомнения сей факт.
— Да что вы знаете обо мне? Между прочим, я специалист в своей сфере и могу работать где хочу! Хотя бы на свадьбах танцевать или юбилеях…
— Вот и работай, — тут же прилетает ответ.
— Как бестактно!
— Как самодовольно!
— Да вы… Вы самодур! — огрызаюсь я.
— От самоДуры слышу!
— Ну знаете ли те! — вскакиваю с кресла и нависаю над Казариным, как недавно он надо мной, упираясь руками в подлокотники кресла. — Я… Я сейчас вас укушу!
— Еще и бешеная, — самодовольно ухмыляется тот. — Прививку пора сделать всем коллективом.
Наклоняюсь к Казарину, клацая зубами. Кто бы мне сказал, что я буду себя так вести с директором, в жизни бы не поверила. Но он так меня вывел из себя, что сама не понимаю, что творю.
— Э, женщина, уйдите от меня! — подтягивается в кресле Казарин. — Больная какая-то, неврастеничка!
Тут меня сносит, и я кидаюсь на Казарина, размахивая кулачками. Он перехватывает мои руки, и каким-то образом мы кубарем скатываемся на пол. Директор и владелец гимназии быстро подминает меня под себя, пригвоздив к паркету.
— Успокойся, сказал! — рычит мне в ухо, а я извиваюсь под ним, извергая проклятия.
— И что тут происходит? — гневный незнакомый голос у двери заставляет нас замереть, глядя друг на друга. — Богдаша! Ни стыда ни совести! Учеников бы постеснялись.
— Мама? — вырывается из Казарина противный писк, но смотрит почему-то на меня. Видимо, боится посмотреть на вошедшую.
— Понятия не имею, — пожимаю я плечами, однако тоже пугаюсь. — Кажется, я описалась от страха. — сообщаю Казарину шёпотом.
— Я тоже, так что не переживай, — отвечает он машинально и медленно поворачивает голову к двери. — Ма-а-а-ма-а-а…