Страница 8 из 60
— Ещё одно движение, Аглая, — сказал он тихо, — и ты пожалеешь, что начала эту игру.
У неё перехватило дыхание. В этих словах не было угрозы, от которой нужно бежать. В них было предупреждение человека, который знает цену собственному срыву и даёт ей последний шанс остановиться.
Аглая подняла руку и очень медленно поправила прядь волос у лица. Движение было маленьким, почти невинным, но её локоть едва задел его рубашку. Гордей не отпрянул, но воздух между ними стал горячим до боли.
— Вы слишком уверены в своей выдержке, — сказала она.
Он выпрямился сразу.
Резко, почти зло.
И эта резкость была победой.
Гордей отошёл к окну, повернулся к ней спиной и несколько секунд молчал. Аглая осталась в кресле, чувствуя, как сердце бьётся быстро, неровно, слишком громко для тихого кабинета. За стеклом коридора прошла секретарь, кто-то засмеялся в соседней переговорной, телефон на столе коротко мигнул входящим уведомлением. Мир за дверью продолжал жить так, будто в кабинете Мещерского только что не треснула первая настоящая граница.
— Продолжим через десять минут, — сказал Гордей, не оборачиваясь.
— Мне выйти?
— Нет.
— Тогда вы?
Он повернул голову, но не полностью.
— Я тоже нет.
Аглая усмехнулась.
— Значит, будем сидеть здесь и делать вид, что работаем?
Гордей наконец посмотрел на неё. Лицо снова стало собранным, но теперь она знала цену этой собранности.
— Мы будем работать, — сказал он. — И ты будешь делать ровно то, что я скажу.
— В рамках должностной инструкции?
— В рамках того, что позволит мне не нарушить собственные правила.
— Вы правда думаете, что правила помогут?
Он вернулся к столу, взял папку и положил перед ней новый документ. На этот раз он не наклонился близко. Остановился напротив, через стол, как будто деревянная поверхность могла защитить их обоих.
— Правила помогают тем, кто хочет удержаться.
— А вы хотите?
Гордей долго смотрел на неё, и в этом взгляде впервые не было ни деловой маски, ни отцовской тени, ни попытки сделать вид, что он видит перед собой только временную помощницу.
— Уже не знаю.
Аглая опустила глаза к документу, потому что если бы продолжила смотреть на него, то, возможно, сама нарушила бы все правила, которые он так старательно строил между ними.
До конца дня они действительно работали. Гордей говорил о договорах, сроках, доказательствах и судебной перспективе. Аглая записывала, уточняла, спорила, возвращалась к таблицам и сканам. Снаружи это выглядело почти безупречно: юрист и помощница, сложное дело, строгий наставник, упрямая клиентка, которую временно допустили к внутренней работе.
Но каждый раз, когда Гордей подходил ближе, она чувствовала, что утренний разговор не закончился. Он продолжался в паузах, во взглядах, в том, как он больше не вставал за её спиной без необходимости, в том, как она намеренно оставляла ручку на его стороне стола, чтобы потянуться за ней через документы. Он понимал каждую мелкую провокацию. Она видела, что понимает.
И всё равно продолжала.
Вечером, когда сотрудники начали расходиться, Гордей закрыл последнюю папку и отложил очки в сторону.
— На сегодня достаточно.
Аглая поднялась из-за стола, чувствуя усталость в плечах и странное возбуждение от долгого дня, в котором они почти не касались друг друга, но будто всё время стояли на краю.
— Завтра в девять? — спросила она.
— В восемь тридцать.
— Вы суровы.
— Ты сама хотела вернуть бизнес.
— Да. Но не думала, что для этого придётся пережить вас.
— Ты меня ещё не пережила.
Фраза прозвучала спокойно, почти делово, но Аглая застыла у двери. Медленно обернулась. Гордей стоял у стола, одной рукой опираясь на край, и смотрел на неё так, будто тоже понял, как двусмысленно это прозвучало.
— Это тоже рабочее замечание? — спросила она.
Он не улыбнулся.
— Пока да.
Сердце Аглаи снова ударило сильнее.
— Спокойного вечера, Гордей.
Она специально не сказала «Гордей Владимирович». И тем более не сказала «дядя». Просто его имя — мягко, почти на выдохе, достаточно лично, чтобы он услышал разницу.
Гордей проводил её взглядом до двери.
— Аглая.
Она остановилась, не поворачиваясь.
— Да?
— Завтра надень что-нибудь удобное для работы с архивом.
— Не для вас?
Пауза.
— Для работы, — сказал он холодно.
Она улыбнулась, открывая дверь.
— Конечно.
В коридоре было светло, спокойно и прохладно. Аглая прошла мимо секретаря, мимо стеклянных перегородок, мимо людей, которые не знали, что в кабинете их начальника сегодня случилось что-то опаснее поцелуя. Она вышла на улицу, вдохнула вечерний воздух и впервые за долгое время подумала о завтрашнем дне не со страхом.
Гордей Мещерский поставил правила.
Аглая уже знала, где они треснули.