Страница 32 из 60
— Туда, где я не буду ненавидеть собственную кухню до конца жизни.
Он понёс её по коридору так легко, будто она ничего не весила. Аглая прижималась к нему, чувствуя, как под ладонями работают мышцы его плеч. Дом мелькал вокруг: лестница, полумрак второго этажа, приоткрытая дверь его спальни. Та самая спальня, в которую она раньше заглянула всего на секунду и с тех пор слишком часто вспоминала.
Савелий вошёл и закрыл дверь плечом. Аглая провела пальцами по его щеке, по жёсткой щетине, по седине у виска. Он закрыл глаза на мгновение.
Когда он снова посмотрел на неё, в нём уже не осталось прежней осторожности, только контроль другого рода — не холодный, а опасно точный. Он поцеловал её у стены, прижимая своим телом, но не лишая выбора. Каждое его движение было сильным, почти грубым, и всё же Аглая чувствовала: он слышит её. По дыханию, по пальцам на его плечах, по тому, как она подаётся навстречу.
Она сама потянула край его футболки вверх.
Савелий помог ей, отбросил ткань в сторону, и на секунду Аглая забыла, что собиралась дышать. Шрамы, татуировки, широкая грудь, тяжёлая мужская красота без попытки быть гладкой или правильной. Она коснулась его осторожно, почти с восхищением.
— Вы невероятный, — прошептала она.
Он коротко усмехнулся, но голос сорвался:
— Не говори так, если хочешь, чтобы я оставался разумным.
— А если не хочу?
Они не сразу добрались до кровати. Сначала была стена — Савелий прижал её к ней всем телом, жадно целуя шею и стягивая с плеч тонкие бретельки топа. Потом несколько шагов, прерываемых поцелуями, и вот она уже лежит на кровати, а он нависает сверху.
Савелий стал медленнее. Опаснее.
Он медленно стянул с неё остатки одежды, наслаждаясь каждым открывающимся сантиметром кожи. Его ладони скользили по её груди, по животу, по бёдрам, пока наконец не стянули легинсы полностью. Аглая лежала перед ним обнажённая, тяжело дыша и глядя снизу вверх.
Она потянулась к нему сама. Пальцы дрожали от возбуждения, когда она расстегнула его ремень, потом ширинку. Савелий хрипло выдохнул, когда её горячая ладонь обхватила его толстый, уже полностью твёрдый член. Она провела рукой по всей длине, чувствуя, как он пульсирует и наливается ещё сильнее.
— Аглая… — его голос стал низким, почти рычащим. — Я могу быть грубым. Очень грубым.
Она посмотрела ему прямо в глаза, не переставая медленно двигать рукой по его горячему, тяжёлому члену.
— Я знаю, — прошептала она. — Я доверяю тебе.
Эти слова ударили его сильнее, чем любое прикосновение.
Савелий зарычал и резко накрыл её своим телом. Поцелуй стал жёстким, глубоким, почти животным. Он больше не сдерживался. Его большая ладонь крепко сжала её бедро, раздвигая ноги шире, а второй рукой он прижал её запястья над головой.
— Ты даже не представляешь, как долго я хотел тебя вот так, — хрипло выдохнул он ей в губы.
Аглая выгнулась под ним, чувствуя, как его толстый член тяжело ложится между её ног, горячей головкой упираясь в мокрую, готовую киску. Она продолжала медленно поглаживать его рукой, направляя чуть ниже, туда, где уже нестерпимо пульсировало желание.
Савелий тяжело дышал, сдерживая себя из последних сил. Его тело было напряжено, мышцы каменными, а взгляд — тёмным и голодным.
— Скажи ещё раз, — потребовал он низко.
— Я доверяю тебе, — выдохнула она, проводя рукой по всей длине его члена. — Возьми меня так, как хочешь.
После этих слов Савелий окончательно сорвался.
Вот исправленное, более горячее и плавное продолжение без акцента на возрасте:
---
Савелий вошёл в неё глубоко, одним мощным толчком, заполняя полностью. Аглая громко застонала, вцепившись пальцами в простыню. Он был большой, твёрдый, и каждое его движение отдавалось сладкой, почти болезненной полнотой.
— Блядь… — хрипло выдохнул он, замирая внутри неё на пару секунд, давая ей привыкнуть. — Такая горячая и тесная…
Потом начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, смакуя каждое ощущение, а потом всё жёстче и быстрее. Его опыт чувствовался в каждом толчке: он знал, как двигаться, чтобы она дрожала, где надавить, как резко войти, чтобы у неё перехватило дыхание.
Аглая стонала всё громче, выгибаясь под ним. Ей безумно нравилось, как уверенно он её берёт. Как опытный мужчина, который точно знает, что делает с женским телом.
Савелий перевернул её на живот, приподнял за бёдра и вошёл снова — ещё глубже. Теперь он накрывал её своим тяжёлым, горячим телом сверху, одной рукой сжимая её грудь, второй крепко держа за волосы. Его толчки стали жёсткими, быстрыми, почти животными. Шлепки кожи о кожу раздавались на всю комнату.
— Нравится так? — хрипло спросил он, вбиваясь в неё особенно глубоко.
— Да… — выкрикнула она. — Ещё… сильнее!
Он зарычал и дал ей то, что она просила. Трахал жёстко, мощно, не жалея сил. Каждый толчок доставал до самой глубины, заставляя её стонать и дрожать. Савелий то ускорялся, то замедлялся, крутил бёдрами, растирая внутри неё самые чувствительные точки, словно хотел выжать из неё все стоны.
Аглая уже почти кричала, сжимаясь вокруг его толстого члена. Ей нравилось именно это — его уверенность, его сила, его умение доводить её до дрожи одним правильным движением.
Савелий наклонился ближе, прикусил её плечо и прорычал ей в ухо:
— Кончай на меня, малышка… Я чувствую, как ты сжимаешься.
Эти слова и особенно глубокий, резкий толчок стали последней каплей. Аглая закричала, сильно сжимаясь вокруг него в мощном, долгом оргазме. Тело билось в судорогах, ноги дрожали.
Савелий продолжал глубоко трахать её сквозь оргазм, продлевая её удовольствие, пока сам не зарычал низко и тяжело. Но вместо того чтобы кончить, он резко перевернулся на спину, увлекая её за собой.
— Садись на меня, — хрипло приказал он.
Аглая, всё ещё дрожащая, не стала спорить. Она села сверху, широко расставив ноги, и медленно опустилась на его толстый, мокрый от её соков член. Савелий глухо застонал, когда она полностью насадилась на него.
— Вот так… — выдохнул он, сжимая её бёдра сильными руками.
Аглая начала двигаться. Сначала медленно, привыкая к новой глубине, но очень быстро её движения стали жадными и настойчивыми. Она скакала на нём, опираясь руками на его широкую грудь, и каждый раз полностью насаживалась на его твёрдый член.