Два друга моего отца

Глава 15

Гордей всё утро разговаривал по телефону, сверял файлы, сравнивал подписи на старых договорах с теми, что бывший передал журналистам, и становился всё мрачнее. Аглая сидела рядом за кухонным островом, но почти не вмешивалась. Она уже научилась отличать его обычную рабочую сосредоточенность от состояния, когда он находил зацепку.

Когда ему позвонили в очередной раз, он отошёл к окну.

— Да, слушаю, — сказал он коротко.

Потом замолчал надолго.

Аглая не слышала слов собеседника, но по тому, как Гордей выпрямился и медленно прикрыл глаза, поняла: разговор важный. Через минуту он уже открыл ноутбук, что-то проверил в документах и бросил взгляд на Савелия.

— Эксперт готов дать предварительное заключение по подделке подписей, — сказал он, закончив звонок. — Но хочет показать расхождения лично. Там не только подписи, ещё метаданные файлов и следы входа в корпоративную систему.

— Это нельзя сделать по видеосвязи? — спросила Аглая.

— Можно. Но если он прав, нам сегодня же нужно подать дополнение к заявлению и заблокировать распространение материалов через суд. Я должен увидеть оригиналы и забрать копии заключения.

Савелий поставил чашку на стол.

— Где встреча?

— В городе.

— Один поедешь?

Гордей поднял на него взгляд.

— Я не Аглая, Савелий.

— Я заметил. Поэтому спрашиваю спокойнее, чем мог бы.

Гордей усмехнулся без веселья, но спорить не стал. После угрозы, разбитой фотографии и машины у ворот даже он уже не мог относиться к безопасности как к формальности.

— Маршрут скину. Машину поведёт мой водитель. Твои люди могут идти следом, если тебе так легче.

— Не легче. Правильнее.

— Как скажешь.

Аглая наблюдала за ними молча. В этих коротких фразах было слишком много всего: забота, раздражение, привычка спорить и та мужская напряжённость, которая появлялась каждый раз, когда речь касалась её. Гордей собрал папки, положил в портфель ноутбук, затем подошёл к ней ближе.

— Ты остаёшься здесь, — сказал он уже мягче. — Никуда не выходишь, двери никому не открываешь, на звонки журналистов не отвечаешь. Всё, что приходит, пересылаешь мне.

— Я помню.

Он задержал взгляд на её лице. После вчерашнего в зале между ними будто появилась новая тишина, и сейчас она тоже стояла рядом: в том, как он посмотрел на её губы, как чуть сжал ремень портфеля, как заставил себя отступить на полшага.

— Я постараюсь вернуться быстро.

— Не торопитесь за рулём, — сказала она.

Гордей почти улыбнулся.

— За рулём буду не я.

— Тогда не торопите водителя.

Через минуту входная дверь закрылась, снаружи загудел двигатель, и машина выехала за ворота. Аглая ещё несколько секунд смотрела в окно, пока машина Гордея не исчезла за поворотом.

— Не смотри так, — сказал Савелий.

Она обернулась.

— Как?

— Будто проверяешь, правда ли он уехал.

Аглая могла бы соврать. Могла бы сказать, что просто смотрела на дождь или думала о деле. Но после всего, что между ними уже произошло, ложь показалась лишней.

— А если проверяю?

Савелий медленно выдохнул и убрал чашку в раковину. На нём была чёрная футболка и тёмные брюки, волосы после душа ещё слегка влажные, на предплечьях выступали вены. Он выглядел слишком домашним и слишком опасным одновременно. Не как телохранитель. Не как друг её отца. Как мужчина в собственном доме, который слишком долго держал себя на расстоянии.

— Тогда лучше остановись, пока это ещё можно назвать разумным, — сказал он.

Аглая подошла к острову, но не обошла его. Между ними оставалась столешница, и эта преграда почему-то только сильнее подчёркивала то, что оба думают об одном и том же.

— Вы всё ещё пытаетесь быть разумным?

— Пытаюсь.

— Получается?

Савелий посмотрел на неё исподлобья.

— Всё хуже.

В этих двух словах было больше откровенности, чем в длинном признании. Аглая провела пальцами по холодному краю столешницы и почувствовала, как внутри поднимается знакомое, опасное тепло. Она понимала: сейчас уже нельзя будет списать всё на усталость, злость или случайность. Гордея нет дома, но дело не в его отсутствии. Это напряжение началось задолго до сегодняшнего дня.

— Я не хочу, чтобы это случилось просто потому, что он уехал, — тихо сказала она.

Савелий замер.

— Хорошо, что ты это сказала.

— Почему?

— Потому что я хотел спросить то же самое.

Он обошёл остров не сразу. Сначала стоял на месте, будто давал им обоим последнюю возможность оставить всё как есть. Аглая не отошла. Когда он оказался рядом, она почувствовала его запах: кожа, кофе, дождь, чистое мыло и что-то тёплое, только его. Этот запах стал для неё почти опаснее прикосновения.

— Ты уверена, что хочешь именно меня? Не из злости на Гордея. Не потому, что тебя пугает всё, что происходит. Не потому, что тебе нужно почувствовать хоть какой-то контроль.

Аглая подняла голову. В его вопросе не было самоуверенности. Только желание, ревность и странная, почти болезненная честность. Он мог бы взять её молчание за согласие, мог бы сделать вид, что всё и так понятно, но всё равно спрашивал.

Она сама коснулась его груди ладонью.

— Я хочу вас, Савелий. Не вместо Гордея. Не назло ему. И не потому, что боюсь. Я хочу вас потому, что рядом с вами давно перестала быть осторожной.

Он закрыл глаза на одно короткое мгновение, словно эти слова оказались последним ударом по его выдержке.

— Аглая…

— Я сказала правду.

— Знаю. В этом и проблема.

Следующее движение было уже не осторожным.

Савелий притянул её к себе, и Аглая оказалась прижата к его груди, к сильному телу, к рукам, которые больше не притворялись случайными. Поцелуй вышел жёстким, горячим, почти голодным, но не слепым. Аглая ответила сразу, обвив руками его шею.

Этого оказалось достаточно.

Савелий поднял её на кухонный остров, и холодная поверхность коснулась её бёдер. Но уже через секунду она чувствовала только его: ладони на талии, губы на шее, горячее дыхание у самого уха и низкий голос, от которого по телу прошла дрожь.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной?

— Да.

— Нет, — сказал он хрипло. — Не до конца.

Он снова поцеловал её, и в этом поцелуе было столько накопленного напряжения, что Аглая тихо выдохнула ему в рот. Савелий замер на долю секунды, будто этот звук окончательно лишил его последних сомнений, потом подхватил её на руки.

— Куда? — спросила она, хотя уже знала ответ.