Страница 19 из 60
Он резко притянул её к себе и поцеловал так, словно все слова наконец стали ненужными. Папка выскользнула из её пальцев и упала на пол. Аглая оказалась прижатой между его телом и столом — пойманная, желанная, желанная до дрожи. Поцелуй был глубоким, властным, медленным. В нём уже не было злости, только зрелое, тяжёлое желание мужчины, который слишком долго себя сдерживал.
Аглая ответила сразу, вцепившись пальцами в его рубашку и притягивая ближе. Она обожала эту разницу — его возраст, его силу, его умение держать контроль даже на краю.
Гордей развернул её, усадил на край стола и сам опустился в широкое кресло прямо перед ней. Теперь она сидела выше, а он — между её раздвинутых коленей, глядя снизу вверх с тёмным, почти хищным выражением. Его ладони скользнули по её бёдрам, медленно поднимая платье. Аглая сама чуть приподнялась, позволяя ткани собраться на талии.
Он не спешил. Горячая ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, погладила нежную кожу, а потом его пальцы уверенно отодвинули тонкую ткань трусиков в сторону. Аглая тихо ахнула.
Гордей наклонился вперёд и снова поцеловал её — глубоко, жадно, заглушая её дыхание. В тот же момент его палец коснулся её клитора — медленно, круговыми движениями, с той самой опытной точностью, от которой по её телу пробежала горячая волна. Она застонала ему в губы, тихо и протяжно, не в силах сдержаться. Поцелуй стал ещё глубже, он пил её стоны, словно они принадлежали ему.
— Аглая… — хрипло выдохнул он между поцелуями, не прекращая ласкать её.
Его палец двигался увереннее, то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее, то возвращаясь к нежным, ритмичным кругам. Аглая выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи, и снова застонала — уже громче, дрожаще, прямо в его рот. Гордей целовал её не переставая: в губы, в уголок рта, в шею, а потом снова возвращался к губам, заглушая каждый её звук.
— Не останавливайтесь… — выдохнула она между стонами, когда он на секунду отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.
Он наклонился ближе, поцеловал её ещё глубже и ускорил движения пальцев, заставляя её стонать всё чаще и отчаяннее. Её тело дрожало, бёдра инстинктивно подрагивали навстречу его руке, а он продолжал целовать её так, будто хотел запомнить каждый звук, каждую дрожь, каждую каплю её удовольствия.
Дверь кабинета открылась без стука. В дверях стоял Савелий. Он посмотрел сначала на Аглаю, потом на руку Гордея, потом ему в лицо и медленно закрыл дверь за собой.
— Смотрю, работа идёт хорошо, — произнёс он низко.
Гордей убрал руку и выпрямился, но слишком поздно, чтобы выглядеть невиновным. Аглая спрыгнула со стола, поправила платье и почувствовала, как в комнате становится тесно от мужской злости.
Савелий сделал шаг вперёд.
— Мы, кажется, договаривались держаться от неё подальше.
— Не сейчас, — резко сказал Гордей.
— А когда? Когда ты снова посадишь её на свой стол и назовёшь это документами?
Аглая хотела вмешаться, но Гордей повернулся к ней так резко, что слова застряли в горле.
— Выйди.
Она застыла.
— Что?
— Выйди, Аглая.
— Не приказывайте мне.
— Это не обсуждается.
Голос у него стал жёстким, почти чужим. Секунду назад он целовал её так, будто готов был забыть всё на свете, а теперь смотрел, словно её присутствие мешало ему снова стать правильным.