Страница 14 из 60
Его тяжёлый, пульсирующий член упирался ей точно между ног, придавливая клитор сквозь тонкую ткань. Савелий смотрел на неё сверху вниз — на влажные, приоткрытые губы, на покрасневшие щёки, на то, как её грудь тяжело вздымается под коротким топом, как твёрдо проступают соски. Взгляд спустился ниже, к тому месту, где его толстая эрекция настойчиво тёрлась о её горячую киску.
Аглая выгнулась под ним, сильнее прижимаясь к его стояку, и тихонько, сладко застонала ему прямо в ухо. Этот звук прошил его насквозь.
Савелий зарычал — низко, животно. Его пальцы на её запястье сжались до боли, бёдра инстинктивно толкнулись вперёд, сильнее вдавливая твёрдый, горячий член между её раздвинутых ног. На секунду он почти сорвался: зубы хищно блеснули у её шеи, дыхание обожгло кожу.
Но потом он всё-таки оторвал себя. Резко, с видимым усилием, будто отдирал от себя собственную кожу.
Он не сразу отпустил её запястье — ещё несколько секунд держал прижатым, тяжело дыша ей в лицо, борясь с собой. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания.
— Вставай, — хрипло выдавил он, голос сорванный и грубый.
Аглая осталась лежать ещё секунду, глядя на него снизу вверх.
— Уже всё?
— На сегодня хватит.
— Я не устала.
— Зато я устал быть разумным.
Она села, медленно поправила выбившуюся прядь и улыбнулась, чувствуя, как дрожат колени, хотя тренировка была ни при чём.
— Вы сами сказали, что мне нужно учиться выбираться из захватов.
— Из чужих, — бросил Савелий. — Не из моих.
Слова прозвучали слишком собственнически, и он сам это понял. Отвернулся, взял с лавки полотенце, провёл им по шее, но Аглая заметила, что руки у него напряжены. Её взгляд задержался на его плечах, на мокрой ткани футболки, на седине у висков, и внутри снова вспыхнуло то же чувство, что в машине: рядом с ним желание было грубее, прямее, опаснее, чем с Гордеем.
Она поднялась и подошла ближе.
— Савелий.
— Не надо.
— Я не просила вас останавливаться.
Он медленно повернулся к ней. Взгляд был тяжёлый, почти злой, но в этой злости не было отторжения. Только сдержанность, натянутая до предела.
— Вот поэтому я и остановился, Аглая.
Она хотела ответить, но он уже отвернулся к двери.
— Душевые справа. Через десять минут отвезу тебя домой.
Аглая смотрела ему вслед и понимала, что это не поражение. Савелий остановился первым, потому что ещё мог.
Но она уже знала, что его «ещё» становится всё короче.