Страница 13 из 60
Глава 6
Зал охранной компании Савелия пах резиной, металлом, кожей и чем-то резким, мужским, что сразу выбивало из Аглаи остатки офисной собранности. Здесь не было стеклянных стен, безупречных папок и холодного голоса Гордея. Здесь всё было проще и опаснее: маты, груши, турники, оружейный сейф за тонированной дверью и люди, которые здоровались с Савелием коротко, без лишних слов, как с человеком, чьё недовольство лучше не проверять.
Аглая пришла в чёрных легинсах и коротком светлом топе. Она не собиралась выглядеть невинно и не собиралась выглядеть доступно, но зеркало у входа сразу показало ей правду: светлые волосы, собранные в высокий хвост, открытая шея, тонкая талия, грудь, слишком заметно поднимающаяся при каждом вдохе после быстрой разминки. Савелий заметил это тоже. Не сразу, не нагло, но его взгляд на секунду задержался там, где не должен был, а потом поднялся к её лицу таким тёмным, что Аглая почувствовала себя не ученицей, а испытанием.
— Надо было надеть футболку посвободнее, — сказал он.
— Чтобы вам было легче меня учить?
— Чтобы мне было легче не отвлекаться.
Она улыбнулась, и эта улыбка сразу испортила ему настроение.
Савелий был в чёрной спортивной футболке и серых тренировочных брюках. Без куртки и рубашки он казался ещё крупнее, чем в машине. На висках серебрилась седина, на предплечьях проступали вены и тёмные линии татуировок, плечи двигались тяжело и уверенно. Аглая поймала себя на том, что смотрит на него слишком откровенно. Не так, как когда-то смотрела на ровесников, красивых, шумных, самоуверенных и пустых. Савелий притягивал другим: возрастом, грубой сдержанностью, силой, которая не нуждалась в показной дерзости.
— Сначала простое, — сказал он. — Если тебя хватают за руку, не тянешь назад. Разворачиваешь кисть туда, где слабый захват, и выходишь в сторону.
Он показал медленно, почти аккуратно. Аглая повторила с первого раза, но сделала вид, что не поняла. Савелий прищурился.
— Ещё раз.
— Я же сказала, у меня не получается.
— У тебя всё получается.
— Вы слишком верите в меня.
— А ты слишком плохо врёшь.
Он взял её за запястье. Пальцы сомкнулись крепко, но не больно. Аглая знала, как вывернуться, он только что показал, но вместо этого шагнула ближе, будто потеряла равновесие. Савелий поймал её второй рукой за талию. На секунду она оказалась прижата к нему всем телом, лицом почти у его плеча, и вместо того чтобы отстраниться, вдохнула запах его кожи после разминки, тёплый, резкий, живой.
Он тоже вдохнул. Тише. Почти незаметно. Но Аглая почувствовала, как его дыхание коснулось её волос.
— Не играй, — сказал он ей в макушку.
— А если это не игра?
Его рука на её талии напряглась.
— Тогда тем более.
Он отпустил её первым и отступил, будто расстояние могло вернуть тренировке приличный вид. Не вернуло.
Следующий приём был против захвата сзади. Савелий встал за её спиной, положил руку ей на живот, второй зафиксировал плечо и объяснил, как переносить вес, куда бить локтем, как уходить вниз. Аглая слушала, но смысл слов расплывался. Его грудь почти касалась её спины, дыхание ложилось на шею, взрослое, тяжёлое, слишком близкое. Она чувствовала его силу не как угрозу, а как плотное кольцо, из которого почему-то не хотелось выходить.
— Поняла? — спросил он.
— Не совсем.
— Аглая.
— Покажите ещё раз.
Савелий выругался тихо, почти беззвучно, но снова прижал её к себе. В этот раз она не стала делать вид, что случайно льнёт к нему. Просто осталась в его руках на секунду дольше, чем требовал приём. Её затылок почти коснулся его плеча, а пальцы легли на его предплечье, будто она проверяла захват, хотя оба понимали: она проверяла не это.
Он резко развернул её за талию, подсёк ногу и уложил на мат с контролируемой силой, от которой по её телу пробежала сладкая дрожь. Аглая едва успела выдохнуть, как Савелий уже навис над ней, прижимаясь всем своим тяжёлым, горячим телом. Не грубо, но властно — так, чтобы она почувствовала каждую твёрдую мышцу его груди, живота и бёдер.
Его ладонь крепко удерживала её запястье над головой, прижимая к мату, колено раздвинуло её ноги, фиксируя бёдра. Грудь Савелия тяжело вздымалась, кожа под тонкой майкой горела. Между ними почти не осталось расстояния: только тонкая ткань одежды и нарастающее, густое возбуждение.
Аглая смотрела вверх — на серебро у его висков, на потемневшие от желания глаза, на напряжённую челюсть — и чувствовала, как внутри неё разливается жар. Её тело предательски отреагировало: соски затвердели, между ног стало влажно и горячо. Она слегка выгнулась под ним, невольно прижимаясь бёдрами к его уже заметной, твёрдой эрекции.
Он тоже это почувствовал. Его член пульсировал сквозь ткань спортивных штанов, упираясь ей прямо в низ живота. Тишина в зале стала невыносимо густой, наполненной только их тяжёлым, прерывистым дыханием.
— Вот так тебя могут удержать, — хрипло проговорил Савелий, голос низкий и шершавый от возбуждения. — Если не будешь думать головой.
Аглая облизнула пересохшие губы, глядя ему прямо в глаза.
— А если я хочу, чтобы вы удержали сильнее? — прошептала она, намеренно медленно потираясь бёдрами о его твёрдый стояк. — Чтобы вы меня прижали так, чтобы я не могла пошевелиться… и трахнули прямо здесь.
Его взгляд стал совсем чёрным. Челюсть сжалась, а бёдра инстинктивно толкнулись вперёд, сильнее вдавливая горячую, толстую плоть между её ног.
— Не говори так, — выдохнул он почти рыча. Но рука на её запястье сжалась крепче, а свободная ладонь уже скользнула вниз по её боку, жадно обхватывая талию и прижимая ещё теснее.
Аглая чуть повернула голову, и её приоткрытые губы оказались в опасной близости от его уха. Горячее дыхание обожгло кожу Савелия, когда она прошептала низко, хрипло, почти касаясь губами мочки:
— Я чувствую, как ты твёрдый… и как сильно хочешь меня прямо сейчас.
На несколько долгих, мучительных секунд в нём не осталось ничего, кроме первобытного мужского голода. Ни инструктора, ни охранника, ни друга её отца. Только самец, который прижимал к мату молодую, горячую женщину и едва сдерживался, чтобы не сорвать с неё одежду.