Страница 83 из 149
Глава 5 Неожиданная находка и ценная улика
Тонкий момент, когда я вдруг стал ясно видеть в темноте – я по своей невнимательности - упустил.
Сначала мне казалось, что ступеньки мне видны из-за того, что сквозь небольшую щель в двери, через которую я сюда попал - пробивается слабый - слабый свет. А потом - что мои глаза уже привыкли к темноте и зрение немного к ней адаптировалось.
Ступени не торопясь уходили вниз, и я шагал по ним размеренно, как какой-то странный биологический метроном – опускаясь всё ниже и ниже под землю.
С каждой пройденной ступенькой, моё зрение становилось как ни странно всё чётче. И вот - я уже рассматриваю на потолке туннеля не большие подтёки, любуюсь на холодных стенах красивыми узорами замысловатых трещин, бегущих по краям облетевшей штукатурки. Успеваю замечать неприметную плесень по краям каменных ступеней.
За это короткое время спуска, я даже умудрился рассмотреть на гладкой стене незаметную тонкую стрелку, процарапанную чем –то твёрдым и острым, указывающую на дверь библиотеки. Знак был кривой, как буд-то человек спускался (а может и поднимался) по ступеням и вдруг, в каком-то своём мимолётном порыве - нарисовал этот знак. В конце стрелки были нанесены маленькие чёрточки, из которых складывались буквы – «М» и «А». И тут же, через маленький промежуток, начиналась другая стрелка, которая наоборот, вела меня в глубины темноты, к уходящим вниз ступеням.
Примерно на середине моего пути я увидел опять чёрточки над кривой линией – но тут были другие буквы - значки и слово получилось совсем другое - «ЛОЙ». Эта странная шарада вызывала интерес и поток вопросов, но поскольку сейчас у меня не было никаких предположений – эту разгадку я отложил на потом и так же размеренно шагая - продолжил свой спуск.
Страха у меня не было, а сам я превратился в один слух.
Мне даже стало казаться, что из-за близости нависающих низких потолочных сводов и отражения эха моих шагов – я начал слышать биение своего сердца. Его перестук перекликался с шагами и поражённый я тут же - остановился.
Минуту я прислушивался, а потом понял, что это была всего лишь игра моего воображения.
*******
Наконец ступени закончились. Я стоял на крохотной, по масштабам гигантов, площадке, перед такой же дверью, которая отделяла меня от входа в библиотеку. Немного поколебавшись - я в пол силы - толкнул её рукой. Дверь, противно скрипнув - немного распахнулась.
И вот тут, запах, который меня всё время вёл - ударил в нос по всем моим рецепторам. Ошибиться было невозможно – я находился прямо перед его эпицентром.
В приоткрытую дверь – потянуло слабым сквозняком и послышалось глухое рычание. Я замер. Рычание было сильным и похоже на звук работающего маленького дизельного мотора. Оно постоянно повторялось как в зацикленной фонограмме и мне пришлось невольно улыбнуться.
Память тут же нашла в своих закоулках уже давно забытый образ и, услужливо вынув из тёмного, мрачного угла, покрытого паутиной лет – отряхнула и показала мне.
******
Дядя Коля.
Сосед по первому этажу в моём четвёртом подъезде, такой родной и далёкой пятиэтажки из детства, с большим и зелёным двором.
На улице – жаркое лето. Мне всего пять лет и мы бегаем во дворе до самой ночи. Мамы с балконов начинают кричать в темноту имена загулявших и совсем потерявших совесть неугомонных детей. Тут и там с балконов и просто из открытых окон слышатся их голоса:
- Са-ша! Са-ша!
- Лена-а-а! Иди домой!
- Серёжа, сколько можно тебя звать? Сейчас же марш домой!
- Ми-ша! Я кому сказала!
Одни дети - откликаются и, хотя и не сразу - уныло прерывая свою игру, медленно плетутся домой. Другие – те, кто по старше и уже немного похитрей, не откликаются, делая вид, что зовут вовсе не их, продолжают весело носится в потёмках ночного двора. Именно к таким, неподдающимся, тяжёлой артиллерией поддержки выходят во двор непреклонные бабушки и, сорванными по пути с кустов хворостинами, загоняют проказников домой.
Деньки стоят тёплые и радостные. У моих друзей, которые начали ходить в школу - их самые первые в жизни длинные каникулы и беззаботное время.
Но вот и они, понемногу разбегаются по своим квартирам, и я понимаю, что наше веселье уже угасло и мне тоже пора идти домой.
Стремительно забегаю в свой подъезд и тут же осознаю, что на первом этаже темно. Жёлтое гало сорокавольтной лампочки немного пробивается с высоты пролётов моего второго этажа, а за спиной слабо виден свет от уличного плафона, горящего на стене у четвёртого подъезда. Вокруг него кружится какая-то мошкара и иногда особо крупная ночная бабочка закрывает его на секунду-другую, добавляя жути в этот летний тёплый вечер.
Я уже настроился быстро проскочить темноту, вставшую у меня на пути, как вдруг из под лестницы доносится грозный рык и глухое ворчание.
Моё детское воображение тут же рисует огромного злого дракона, который притаился там, в этой чернильной темени и только ждёт меня – свою законную добычу. Дракон очень проголодался за день. По этому он очень рад маленькому мальчику – своему скромному, позднему ужину…
И как назло - ни кто из взрослых не идёт домой.
Я слышу, как где-то поблизости из открытого окна доносятся такие знакомые звуки – назойливая мелодия программы «Время» и приветствие телевизионных дикторов. Мне тут же представляются люди, целая семья, собравшаяся перед сном у чёрно-белого телевизора, что бы послушать и обсудить новости, которые произошли на работе и в стране за день. Очень хочется туда, к ним, в тепло и спокойствие домашнего уюта…
Но я тут, в тёмном, пустом подъезде и страшное чудовище уже охотится за мной.
Прижавшись спиной к оштукатуренной белой стене, я осторожно, что бы ни в коем случае, не потревожить подъездного дракона, и ни малейшим звуком не выдать своё присутствие - начинаю медленно, ступенька за ступенькой - свой подъём. Мой путь лежит к обитой дерматином спасительной двери - такой ещё далёкой, родительской квартиры.
Я осторожно поднимаюсь, а мои глаза неотрывно смотрят в темноту, откуда непрерывно доносится грозное рычание. Почему-то кажется, что стоит их отвести – и злой дракон, воспользовавшись моей минутной передышкой - тут же стремительно выпрыгнет и утащит к себе под лестницу.
Свои шаги я подстраиваю под нескончаемый рык и глухое ворчание чудовища, превращая это всё в какую-то ужасно странную игру – завывание - шаг, рычание зверя - ещё шажок.