Страница 25 из 149
Её интерес он объяснял просто - кормить беззащитного мужика на окружённом водой озере, когда повсюду мерещатся моровики - та ещё забота. Так же он не переставал помнить о последней воле её умирающего отца, который хотел, что бы она дошла до «убежища» и кому-то и что-то там передала…
Валентину тогда казалось, что только его слабость не позволяет ей всё бросить и на легке отправится тот час в дорогу – выполнять последнюю волю умершего отца. Возможно, она тем самым, отдаёт ему свой долг в той мясорубке, в которую они попали и ни смотря ни на что – выстояли. «А может, у неё очень доброе сердце – другая бы оставила мне припасы и – «пока - до скорой встречи!» - отправилась бы по своим важным делам. - он с нежностью посмотрел на свою опекуншу – Заботливая… Ниссушка моя» - пронеслось тотчас у него в голове…
**********
На седьмой день, ближе к вечеру, Валентин почувствовал себя совсем хорошо, о чём тут же сообщил подошедшей Ниссе. Спать ему уже не хотелось - видимо он выполнил весь норматив по лежанию на боках и спине – затёкшие мышцы хотели размяться, а голова – мыслила ясно.
Было несколько причин, которые торопили его в дальнюю дорогу – чувство благодарности, полученное им задание на базе и ощущение своей вины. Последнее - за то время, что потеряла Нисса, когда заботилась о нём. Валятся на подстилке, спать и есть, когда из-за него, возможно, теряются невосполнимые, драгоценные мгновения, которые можно употребить с большой пользой – его выводила из равновесия.
Здраво рассудив, что сегодняшнее состояние – очень даже вполне себе, а с каждым днём ему становится всё лучше и лучше - то почему окончательно «выздороветь и прийти в себя» он не может в движении по дороге? У Валентина была твёрдая уверенность – каких-то три дня и он буду совсем как «огурчик».
Если не лезть на рожон конечно и избегать разных неприятностей - то его состояние вполне придёт в свою норму - минимум через неделю. Так чего же тут отсиживаться тогда?
К сожалению, Валентин был предупреждён о последствиях своего перерождения обратно в человека - лишь в общих чертах. По словам Антипова - процесс этот был не быстрым, неприятным, но вполне терпимым. О том, что это будет так больно и мука эта будет растянута на такое долгое время - такого уговора у них с Антиповым, конечно не было…
Почувствовав себя опять обманутым Григорием, он выложил девушке свои мысли насчёт окончания островного «постельного режима».
Нисса выслушала его и подытожила, что эти доводы – «весьма правильные».
Потом, девушка присела на ещё теплую подстилку, и, проведя нежно рукой по немного отросшим волосам на его голове, тихо сказала, заглядывая в серые, уже совсем человеческие глаза:
- Есть… Есть один способ узнать - готов ли ты к предстоящей дороге или нет. Я думаю – он тебе должен понравиться…
С этими словами она обняла его за шею и своими зовущими губами прижалась к нему. Валентин наклонился, осторожно укладывая её на мягкую ткань и не размыкая их долгого поцелуя, начал осторожно снимать с неё одежду…
Следующее утро началось томно.
Проснулся он довольно рано и не смотря на свои вчерашние планы - Валентину ни куда не хотелось идти. Делать, честно говоря - то же ничего не хотелось. Только лежать и обнимать спящую на его плече Ниссу, медленно перебирая в памяти особо яркие моменты прошлой ночи. Он осторожно прикасался к чёрным волосам девушки, гладил их, любовался её приятными изгибами тела и, слушая тихий плеск прибрежных волн - встречал рассвет...
Когда они, наконец, вылезли из пещеры и немного позавтракали, то смеясь и подшучивая друг над другом, решили - предыдущая ночь - не считается. Прошлая ночь - была всего лишь, маленькой такой разминкой, а вот грядущая - и будет самым настоящим экзаменом.
- Тем более, завтра будет туман – внимательно посмотрев на озеро, серьёзно сказала Нисса – а значит, самое время нам покинуть это гостеприимное место.
- Туман? – удивился её попутчик.
На его взгляд, завтрашний день ни чем не отличался от сегодняшнего – он не заметил каких- то особых перемен в погоде и в повадках птиц, круживших в небе над озером. Как выяснил Валентин у Ниссы – озеро носило название «Сытень» – и по обильно водившейся в нём рыбе, полностью оправдывало своё имя.
Посмотрев наверх – на редкие облака в синих небесных просторах – он и там не нашёл подтверждения её слов об изменении в завтрашней погоде.
С другой стороны – туман - значит туман. Меньше чужих глаз заметит, как они покинут Неворочай и отправятся по своим делам.
- А если, ты покажешь себя хорошо, - между тем игриво продолжала обольстительница, лукаво улыбаясь - я попрошу остров, что бы он сделал не только туман, но и доставил нас к другому берегу озера. Зачем тебе после тяжёлой ночи, ещё и работать веслом?
Она рассмеялась – её забавлял вид Валентина, когда он стоял с открытым ртом, силясь вникнуть в смысл сказанных Ниссой слов...
*************
Как ни странно - но всё сбылось в точности, как и предсказывала Нисса – островной синоптик. Утром озеро покрывал довольно плотный, молочный туман, а остров, каким-то волшебным ветром, был подогнан за ночь к его самому дальнему берегу.
Солнце на небе едва угадывалось по бледному кругу и нельзя было точно сказать - что сейчас - утро или ранний вечер. В тумане пропадали все редкие звуки, птицы в этот день были не особо голосистые, предпочитая больше слушать, чем щебетать в кронах деревьев. Видимо и они были напуганы столь явной переменой в погоде…
До ближайшего песочного косогора у воды, было всего каких-то метров пятнадцать по мелководью. Валентин не стал отвязывать лодку, а раздевшись и взяв на руки взвизгнувшую тот час девушку – отнёс её на песочный берег. Ему пришлось сходить туда и обратно ещё несколько раз – забрать все вещи и необходимые съестные припасы. Не хотелось ничего оставлять и иметь возможность уйти как можно дальше от этих «гостеприимных» мест, отложив заботы об охоте, на более поздний срок.
Когда он взобрался на вершину песчаной дюны, то окинул прощальным взглядом их маленький островок, подаривший им обоим несколько спокойных дней и таких не забываемых ночей. Повинуясь какому-то внутреннему порыву - Валентин поднял руку и слегка помахал Неворочаю на прощание.
Налетевший свежий ветер пригнал новую охапку сырого тумана, в котором их остров стал постепенно бледнеть, как ранний утренний сон, а потом и вовсе пропал в молочной мгле.