Страница 20 из 149
Заподозрили все неладное только следующим утром, когда собиравший громкими ударами кнута пастух, не явился за коровами. Жители деревни удивлённо оглядывались - не появился ли он со своей верной собакой и обсуждали новости, пытаясь удержать своих бурёнок, не понимающих, почему их не отпускают как прежде - идти в стадо. Среди этой шумной утренней толпы, заметили Найдёну, которая неторопливо шла, улыбаясь чему-то и гладила бока коров, подвернувшихся на её пути. Некоторые деревенские её окликали, но девочка шла в толпе между ними, словно их и не слышала…
Сначала подумали, что она помогает Зоряне выгонять скотину на пастбище, потом увидели, что ни коровы, ни самой женщины среди толпы нет.
Так и не дождавшись в этот день пастуха, одни жители вернули своих коров в хлев, другие привязали их пастись рядом со своими домами...»
*******
«…Первой подняла шум баба Маниха, которая жила на другом конце села. Видимо у неё был с Зоряной какой-то свой уговор, потому что она пришла к ним на двор ни свет ни заря. Может купить хворост у Дослава или договорится с ним о ремонте своего дома до зимних холодов…
С разорванной и окровавленной рубахой на спине, дикими криками о помощи - она голося на всю улицу, выбежала из дома Дослава. Грузной женщине было тяжело бежать, но она это делала проворно, взывая на всю улицу:
- Моровики! Ой, горюшко! – захлёбываясь от слёз кричала она – Вся семья проклята! Люди добрые - да что ж это делается…
Но тут видимо силы её покинули и она потеряв равновесие упала возле забора, огораживающего чьё-то хозяйство.
На её крик из домов показались люди. Сначала они испуганно жались к калиткам своих хозяйств, но постепенно их становилось всё больше. Тут и там показывались мужики с вилами и рогатинами, с какими ходили на крупного зверя, были и просто вооружённые топорами.
Наконец, когда кто-то крикнул – «Ай – да посмотрим, чо стоять – то?», толпа не спеша начала подходить к дому Дослава и его жены Зоряны…»
- Дальше что-то видимо у них случилось – кашляя, хрипло произнёс отец Ниссы - что-то там пошло не так. Толпа за воротами дома напирала - многим зевакам хотелось войти внутрь, а тем, кто попал внутрь, почему-то хотелось выбежать вон из дома. Всё было как всегда - праздное любопытство, беспорядок и давка… Тем кто пришёл к дому с кольями и вилами – было не развернутся в общей сутолоке. Повезло лишь тому, кто захватил топор и остался с ним на улице.
И вот когда казалось, что всё уже должно было закончиться – из ближайших домов, находившихся по соседству с домом Дослава, повалили новые моровики, привлечённые громким шумом на улице. Толпа завыла и начала разбегаться кто куда, бросая своё оружие. Моровики ловили людей и приступали к своему пиршеству. Да ты и сейчас, можешь увидеть эту бойню, выглянув из нашего углового окна...
Моровики, покончив с оставшимися людьми, принялись за привязанную на выгуле скотину. Когда, наконец, они разобрались и с ней - их привлёк шум на другом конце села и они, неторопливо покачиваясь, побрели туда…»
Нисса, улучив момент, когда отец перестал кашлять - нетерпеливо спросила:
- А как же мама? Что с ней?
Отец молча пожевал губу, потом продолжил:
- Я послал Айю загнать корову, но сделал это только после того, как убедился, что все моровики ушли с нашей улицы.
- Ты отправил её одну? – удивлённо спросила Нисса.
- Только не начинай! Поверь – опасности – уже не было! – тут же отозвался на это её отец – Ведь должен же был кто-то вести наблюдение и правильно анализировать происходящее? И потом - я был на готове…
- И тем не менее, – перебила она его снова – что-то всё таки случилось? Они на неё напали? – она почти выкрикнула свой вопрос.
Дыхание человека стало тяжёлым. Он немного помолчал, словно собираясь с силами, а затем заговорил, но голос его уже был тише:
- Это были не моровики…
- Кто же? – недоумённо спросила Нисса.
- Подростки… - мужчина махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху – почти дети… Я сразу выбежал, как только услышал её крик – но не успел, было уже поздно. Айя лежала в траве с перерезанным горлом, а в руках крепко сжимала верёвку, к которой была привязана наша Пеструха. – голос мужчины дрожал – Даже после смерти упрямилась! Далась ей эта корова – отпустила бы её – была бы счас жива! Мы все - были бы сейчас живы…
Мужчина потряс головой, словно прогоняя какое-то своё видение:
- Нападающие – а их было двое - не ожидали моего наскока. Высокого, я пырнул в грудь, отбросив в сторону - и он отлетел в бок, словно тряпичная кукла, а вот тот, что был поменьше - оказался прытким. Подскочил ко мне со спины, пока я разбирался с его дружком и ударил ножом в живот и под рёбра, тут же отпрыгнув назад - не стал дожидаться моего ответного удара. Потом быстро перерезал верёвку своим окровавленным ножом и скрылся с нашей коровой за ближайшим домом.
Мужчина втянул со свистом воздух и продолжил:
- Зажав рану на животе, я, попеременно оглядываясь по сторонам – дошёл до заднего двора. Открыл калитку и побрёл, кривясь от дикой боли к своему дому. Кое-как взобрался на крыльцо и на пороге, у самой двери - упал. Дальше уже не помню, шёл в каком-то полусне. И уже чуть тише произнёс:
- Айя осталась там. Всё равно я ей уже ни чем не мог помочь…
Валентин слушал, мысленно представляя всю короткую стычку за домами. Ему показалось, что был пропущен один интересный момент. Не вытерпев, он тряхнул мохнатой головой и спросил:
- А нападающие – были местные?
Повисла тишина. Стало слышно, как на чердаке, очень тихо что-то грызёт невидимая мышь. Мужчина удивлённо посмотрел на паргу, расценивая всё происходящее как горячечный бред, потом перевёл взгляд на Ниссу – та едва заметно ему кивнула, и он только тогда ответил:
- Нет. Впервые видел. Все грязные, в оборванных тряпках. У нас в селе таких никого не было.
Потом, снова взглянув на меня, уже с каким-то своим интересом, перевёл взгляд снова на дочь и тихо, с хрипотцой произнёс:
- Неужели, тебе всё же удалось? Надо же… - произнёс он, качнув головой.
Потом, буд-то вспомнив о чём-то важном произнёс: