Это наш мир

Правда, спали мы недолго — вскоре что-то мягко вытолкнуло нас в прохладное солнечное утро.

— Не спишь? — тихонько спросил я.

— Нет, — ответила Элис.

— Мы думаем об одном и том же? — Моя рука сама скользнула ей под футболку.

— Да… — прошептала Элис. — Но… не так. Вставай… Вставай же ты, чёртов соня!

Она взяла меня за руку и потащила к берегу.

Регина прилегла у костра на куче листьев и веток. Казалось, она спала, но при нашем появлении встрепенулась.

— Куда вы? — спросила она сквозь зевоту.

— Искупаемся, — ответила Элис. — Пошли с нами!

Регина покачала головой.

— Как-нибудь потом. У меня это до сих пор перед глазами… Ярек весь в крови…

Элис усмехнулась.

— И что? Будешь теперь всю жизнь сидеть на берегу? Я видела кое-что похуже, и не боюсь. — Она изящно стащила футболку, вылезла из шорт и пошагала в море, шумно рассекая волны.

Я залюбовался ею — хотя видел Элис без одежды бессчётное множество раз. Стройная, без капли лишнего жира, гибкая и сильная — под гладкой кожей играли и перекатывались узкие девичьи мышцы — она была похожа на хищницу-оборотня.

«Похожа», ха! Я вспомнил, что на старой Земле она перелетела через континент, чтобы пристрелить барыгу, который подставил её сестру, а в этом мире с одним револьвером дала бой банде пиратов. Нет, это настоящая хищница, прекрасная и опасная… и желанная до такой степени, что у меня башню сносит!..

Я избавился от набедренной повязки, в которую местная фауна превратила шорты, и бросился следом.

Мы играли в догонялки в волнах, брызгались, обнимались и целовались — наконец, немного утомлённые и одновременно возбуждённые ласками в воде, поплыли к берегу.

Выйдя на сушу, мы исступлённо целовались и обнимались, пока не услышали демонстративное покашливание Регины.

— Guys, я понимаю ваши чувства, но, может, вы немного отойдёте…

— Отойдём, — ответила Элис. — В море. Влад обещал мне прогулку на нашем роскошном паруснике, и я просто сгораю от нетерпения!

— Вы серьёзно? — спросила Регина.

Судя по голосу, она ждала, что Элис скажет «Нет, конечно, я пошутила!».

Я подумал, что вроде бы ничего такого не обещал, но...

— Ага, — не моргнув глазом, кивнула ирландочка. Не утруждая себя одеванием, она прошествовала к шалашу, взяла там одну бутыль с пресной водой, сцапала по пути мачете и тяжёлый нож и всё это забросила на борт роскошного парусника. — Влад, не стой столбом, толкай его! Регина, не волнуйся, мы скоро вернёмся… ну, может, не очень… — добавила она и изобразила смущённую улыбку.

— Не утопите наш единственный корабль… голубки! — напутствовала Регина.

* * *

Наш единственный корабль едва тащился курсом бейдевинд к слабому утреннему бризу, а мы с любимой лежали под мачтой, жадно целовались и шёпотом обменивались нежными глупыми непристойностями.

И вдруг я вспомнил. Тот чёртов вечер, когда…

— Слушай, Элис…

— Да, детка?

— Помнишь, тогда… в тот вечер, когда меня накрыло «сонное безумие»…

— Влад, не надо!..

— Я сказал тебе что-то плохое? Или… что-то сделал?

Элис усмехнулась. Невесело.

— Если бы ты что-то сделал — мы бы сейчас не обнимались. Ты же в бешенстве голыми руками завалил лесного йети и открутил ему голову. Нет, ты ничего мне не сделал… и не сказал. Но мне всё равно было очень больно и плохо. Я испугалась. Больше за тебя, чем за себя. Я поняла, что могу тебя потерять. Ты лишишься рассудка, станешь… чем-то страшным, глупым и опасным, и это существо будет уже не мой Влад, хотя и в его теле. А потом умрёт и это тело. — Она сморгнула слёзы. — Влад, не вспоминай, пожалуйста! Это очень больно! Даже сейчас! Ты мне сбил романтическое настроение, дурак! — капризно добавила она и прижалась ко мне.

Я погладил её по спине и чуть ниже, поцеловал в ушко. Элис дёрнулась

— Ну да. Подлизывайся теперь. Не смей больше вспоминать это, понял? Это слишком страшно.

— Мне тоже страшно это вспоминать. Я думаю о «сонном безумии», — сказал я. — Откуда оно берётся? Ты понимаешь, что мы тут все в опасности?

— Понимаю, я же — не круглая дура, — проворчала ирландочка. — Я тоже об этом задумываюсь, и тогда места себе не нахожу от страха. Слушай, ты специально? Не мог вспомнить о чём-то другом? Вот урод! Рядом с ним прекрасная дева, одетая солнечным светом и готовая одарить его чистой любовью, а он…

Не без труда, но мир был восстановлен, и прекрасная дева, одетая солнечным светом, покрывала меня горячими поцелуями.

А потом стояла, широко расставив ноги, левой рукой обнимала мачту, а правой тёрла клитор, пока я входил в неё. Её влагалище, жаркое и скользкое, обжимало член упругими волнами. Элис громко вскрикивала в такт нашим соединениям, а наш корабль покачивался и летел вперёд, свежий ветер раздувал парус, сверху жарило солнце, мы были одни среди могучей и бесстрастной стихии и самозабвенно, одичало любили друг друга.

Прошло немало времени, когда мы, совершенно обессилев, сползли на дно лодки. Элис не глядя вытянула руку. Я подал ей бутылку с водой, она сделала три боьших глотка и протянула бутылку мне. Я отпил из горлышка, вспомнив, что сейчас совсем потерял голову и кончил в Элис, притом два раза. Она не могла этого не заметить, значит, когда немного придёт в себя, устроит образцовую истерику…

Элис, словно услышав мои мысли, притянула меня к себе и поцеловала.

— Я люблю тебя… — хрипло прошептала она. — Damn it, как же круто. Я, кажется, никогда так не кончала… даже с тобой! — она взъерошила мне волосы.

— Разве у меня после «сонного безумия» подрос на пару дюймов? — спросил я и получил щелчок в нос.

— Придурок! Я о другом. Это всё… Волны, ветер, солнце, под нами — чёрт знает сколько метров глубины, там плавают монстры из кошмаров Лавкрафта, а я тут трахаюсь с офигенным крутым парнем, мы голые и свободные, как звери, сношаемся, как заведённые… а-ах, это просто… — неизвестная, но явно непристойная идиома. — Смеёшься? — она нахмурилась.

— Нет, конечно! — честно сказал я, потому что сам чувствовал что-то похожее.

— Это — лучшее свидание из всех, какие у меня были, — сказала Элис. — Спасибо тебе!.. — она порывисто обняла меня и прижалась щекой к влечу. — Милый, ты что, плачешь?

— Я? Какого чёрта?

— Но мне упала капля на щёку… и ещё… Holy crap!..