Страница 31 из 105
А вообще моё определение «Крулевны Ванды» как самой безопасной локации оказалось правильным. Правда, на следующий день после того, как мы ушли в лес, на бушприт села рукокрылая росомаха-оцуа, но Элис её спокойно, как-то буднично застрелила. В другой раз ирландка обнаружила в каюте что-то вроде осьминога и страшно перепугалась. Пришлось делать факелы и изгонять глубоководное чудовище огнём. Были ещё вторжения местной фауны, но от непрошенных гостей избавились быстро и без проблем. Девушки чилили как на земном курорте — купались, загорали, ловили рыбу, несколько раз съездили на берег — набрать воды и, одолевая страх, заглянуть в лес. Там они нашли несколько кустов с крупными голубыми ягодами — съедобными и довольно вкусными. Рука ирландки день ото дня приходила в норму — к счастью, во время героического восхождения на скалу Элис ничего не сломала и не порвала, Дни текли мирно и даже скучно — если бы не тревога за нас.
— Я говорила… не стоило отправлять вас одних, идти, так всем…, а Элис говорила — ничего страшного, Влад в здешних джунглях как Крокодил Данди, а вдвоём с Яреком они из любой местной чупакабры сделают чучело…
Регина всхлипнула.
— А два дня назад явились они…
* * *
…Элис и Регина валялись на палубе на сдвинутвх шезлонгах. На животе ирландки стояло блюдо с голубыми ягодами, а Регина держала в руках смартфон. Револьвер и два ножа они положили на палубу рядом — Троелуние учит держать оружие на расстоянии вытянутой руки… Девушки пересматривали запись, которую сделали вчера во время вылазки на берег, таскали в рот ягоды и болтали.
И тут они услышали звук мотора.
Они бросились к борту и увидели, как по заливу к яхте несётся небольшой катер.
Девушки успели вскинуть руки, чтобы радостно замахать пришельцам со старой Земли, но вовремя заметили спарку РПК на носу. И пятерых полуголых джентльменов цвета эбенового дерева, увешанных оружием, как рождественские ёлки — игрушками.
Расстояние между катером и «Крулевной Вандой» сокращалось с каждой секундой.
— Holy crap! — прошипела Элис. Мгновение спустя револьвер сам собой телепортировался ей в руку.
— Прыгай за борт, плыви к берегу! — тоном, не терпящим возражений, отчеканила ирландка.
— А ты?.. — спросила Регина, более изумлённая, чем напуганная.
Элис взвела курок.
— А я прострелю тебе башку, если через секунду увижу тебя на палубе, — спокойно сказала она. — Ну?
До Регины дошло, что это не учебная тревога. Она подхватила нож, метнулась к противоположному борту и прыгнула щучкой в лучезарную лазурь.
Прежде, чем пальцы рук коснулись воды, она услышала один за другим пять выстрелов.
Регина плыла под водой, насколько хватило дыхания. И ещё немножко. Когда грудь начало разрывать от боли, она позволила себе аккуратно подвсплыть, чтобы глотнуть воздуха, и снова ушла под воду, и не выныривала, пока не доплыла до берега.
А потом, скорчившись за большим камнем и глотая слёзы, она смотрела, как посреди залива дымное пламя пожирает «Крулевну Ванду».
— Думаю, они прострелили газовый баллон, он взорвался… — почти спокойно говорила она. — И она загорелась. А потом завалилась на правый борт и ушла под воду. Вся. Целиком.
Таким жутковато-отрешённым голосом она могла бы рассказывать, как у неё на глазах в муках умирал родной человек.
А ведь так и было. «Крулевна Ванда» стала для нас последним островком той, прежней Земли. Последним осколком нормального мира.
И вот теперь он сгорел, утонул, канул в небытие…, а Элис исчезла.
— Я боялась, что они подойдут к берегу и заметят меня, — продолжала Регина. Но негры не стали высаживаться на берег. Когда «Крулевна» затонула, они постояли, потом завели катер, заложили крюк и умчались.
— Куда? — машинально спросил Яромир.
Регина на мгновение задумалась.
— К востоку. Они вышли в открытое море и повернули к востоку. А я… — она вздрогнула, — не знаю, как жила эти два дня. Было страшно. Постоянно. Я всё это время не спала — просто не могла уснуть. И не выпускала нож, — она потёрла правую ладонь — пальцы и теперь оставались немного скрюченными. — Боюсь, я немного повредилась головой.
Регина замолчала. Мы тоже молчали.
— А Элис… Я последний раз видела её тогда, на палубе, с револьвером. И всё. Я бродила по берегу, искала её… — она сглотнула, — живую или мёртвую. Но не нашла.
— Элис может быть у них, — сказал я.
— Так, — сказал Яромир — будто уронил свинцовую плашку. Регина придушенно всхлипнула.
Мы понимали, что испытала Элис в руках бандитов, обозлённых сопротивлением и до помешательства напуганных всем, что с ними случилось. И что от прежней Элис теперь осталось немного…
— …если она вообще жива, — вслух докончил нашу общую мысль Яромир.
Регина вдруг бурно разрыдалась.
— Это я! Я виновата! Надо было просто выбить у неё револьвер и заставить прыгнуть в море! Мы бы уплыли вместе! И спаслись! А я…
— Не реви. Я виноват, — сказал я. — Это ведь я всучил вам револьвер.
— Хватит вам, — негромко сказал Яромир. — Мы на самом деле не знаем, где Элис и что с ней. Сейчас нам надо отдохнуть. Особенно тебе, — сказал он Регине. Та покивала.
— Если я смогу уснуть… — проговорила она.
— Пан Ярек, — негромко сказал я. — На пару слов.
— Ну? — полушёпотом спросил Яромир, когда мы отошли от костра.
— Fuck her. It will help her relax, — сказал я.
Поляк дёрнул уголком рта. На полноценную улыбку его не хватило.
— Я тоже так думаю. Хотя сейчас не особо романтическое настроение. Да и тебе, наверное, будет хреново, если мы…
— Со мной всё в порядке, — оборвал я. Хотя на самом деле я был очень не в порядке, и от мысли, что кто-то рядом будет счастливо трахаться, мне заранее стало очень хреново. — Я буду дежурить в первую половину ночи. Думаю, вы управитесь.
* * *
Я сидел на набросанных на гальку листьях кируана спиной к огню, лицом к лесу. Справа лежало копьё, и я до сантиметра знал расстояние до него. Поодаль лежала наша лодка, превращённая в альков. Там спали Регина и Яромир.
Воссоединившаяся со своим любимым, накормленная и освобождённая от бесконечного ужаса Регина немного успокоилась, хотя нельзя сказать, чтобы повеселела — что ж, в тот вечер никто из нас не улыбался. Но окончательно она в себя не пришла. Она молча и неподвижно сидела у костра и смотрела перед собой, и у неё был знаменитый «взгляд за тысячу ярдов» — внимательный и жуткий.
Я поднялся на ноги и подкинул в руке Кровожадную Гадюку.