Злой рай

Твари из глубин и немного романтики

Сияло солнце, свежий ветер свистел в снастях, на мачте развевался Jolly Roger, ицашонти летел по волнам, и рядом со мной стояла прекрасная и опасная рыжая ирландская фурия, одетая в этури по моде народа Трёх Лун.

— Ты помнишь, с какой стороны плыл к острову? — в десятый раз спрашивала меня Элис.

— Да. Эту панораму я запомнил, как… кхмм, лучше, чем её, я помню только твою татушку. Всё верно. Смотри: слева пологий склон, справа крутой. И справа видны мелкие камни… Мы идём тем самым курсом. Если портал здесь — должно сработать…

А вдруг и в самом деле сработает? И в верхнем течении Москвы, напротив Звенигородской биостанции, вдруг возникнет первобытный морской катамаран! Наверное, это будет логично, если портал, через который я попал в Троелуние, выбросит нас в мою «стартовую точку».

…Если он работает в обе стороны. Если он отправит нас на матушку-Землю, а не зашвырнёт в параллельный мир, где обитают кремнийорганические, дышащие фтором разумные колониальные прокариоты.

Если портал вообще там есть, а не возникает спонтанно в случайных точках континуума на квектосекунду, чтобы перебросить между мирами комок элементарных частиц — и снова исчезнуть…

С какой стороны ни посмотри, наша экспедиция была авантюрой — в лучшем случае бессмысленной, в худшем случае смертельно опасной. Но за время жизни в мире Трёх Лун я, кажется, заразился от здешних обитателей спокойно-бесшабашным отношением к опасности. А Элис, если судить по её воспоминаниям, и в прошлом мире не отличалась благоразумием.

— …Не сработало, — сказала Элис, когда остров из аккуратной картиночки — хоть сейчас на магнит и на холодильник! — вырос и надвинулся на нас угрюмой каменной громадой.

— Похоже на то, — согласился я.

— Тогда пойдём на Архипелаг Зигилва…

С Архипелагом Зигилва у меня были связаны определённые надежды: именно там я нашёл тело вояки из нашего мира и там бесследно пропал Гейрад. Если и там ничего не выйдет — двинем в район выморочных Девяти ручьёв, где выбросило Элис. А если и там пустышка…

— Непременно. Но к этому острову мы тоже причалим.

— Ты решил устроить мне романтический полдень на этих камнях?

— Хорошая идея. А ещё я хочу тебе кое-что показать.

* * *

— Уау… — прошептала Элис, когда я извлёк из ухоронки часы. — Твои?

— Нет, Ксератан просил забрать! Конечно, мои. И смотри, ещё идут, батарейка не села!

Чуть дрожащими пальцами я застегнул браслет часов на запястье.

Вы, наверное, ждёте волнующую кровь историю этого девайса. Так вот, они ничем выдающимся не прославились. Они не достались мне от старшего родича в наследство, я не купил их с первого самостоятельного заработка, я не снял их с холодной руки свежезарезанного врага и даже не выиграл в лотерею. Единственное их достоинство — качество и надёжность. Не беспородный отстой, смастряченный в какой-то юго-восточно-азиатской жопе кривыми руками за полмиски риса с соевой подливкой — а родные часики от не слишком пафосного, но серьёзного спортивного бренда.

Эти часы, да ещё нож — единственное, что оставалось у меня от прежнего мира.

Я ещё раз взглянул на часы, привыкая к их возвращению. На загорелом почти до черноты запястье они смотрелись чужеродно.

Озверели вы, милостивый государь. Отвыкли от цивилизации. Не проблема: если мы найдём портал, который перебросит в привычный мир — как-нибудь впишемся в новую старую реальность. А часы…

Я расстегнул браслет и протяну их Элис.

— Хочешь? Будут твоими…

Ирландочка замотала головой, так что волосы всколыхнулись, как пламя.

-Нет-нет. Не надо. Они твои. Надень немедленно! Они ведь ждали тебя всё это время…

Я усмехнулся и надел часы обратно.

— Так-то лучше! — улыбнулась Элис. — А где ты вздрючил ту крылатую шлюху?

— Вон у того камня.

«Интересно, она сейчас предложит заняться любовью на том же месте… ох, ни хрена себе!»

Возле камня сидели две прекрасные стройные девы, прикрытые красными плащами. Но я-то знал, что за плечами у них — не плащи.

Крылатые чаровницы… ну, скажем так: не скучали в отсутствии мужчин.

— Вот сучки!.. — горячо шепнула мне на ухо Элис, во все глаза смотревшая на невинные забавы фей. — Влад, а представь, вдруг эти крылатые — гермафродиты? Трахают друг друга, обмениваются спермой, а парни им нужны так, для развлечения…

— Вряд ли, — сказал я. — Смотри…

Из моря, сливаясь тёмными шкурами с волнами, на берег одно за другим выползли пять чудовищ.

Представьте мультяшного лягушонка ростом метра полтора, покрытого серо-зелёной гладкой кожей, ковыляющего на двух задних лапах, сгорбившегося и свесившего длинные руки почти до земли. Замените лягушачью мордочку на жуткую маску, вроде тех, которые я видел в первые минуты сквозь толщу воды: помесь бульдога и австралопитека. Впрочем, эти существа выглядели чуть более благообразно, чем *русалки»: их «лица» напоминали помесь бульдога с Homo erectus. Добавьте роговой гребень от лба до копчика, нос, как у мумии, огромные чёрные глаза и пасть, полную зубов, похожих на длинные узкие ножи — и, если вы одарены живым воображением, то увидите глубинный народ, как увидели его мы.

Глубинарии, издавая сиплое кряканье, проворно заковыляли к феям.

Крылатый девы вскочили — как будто бы в испуге, и даже бросились бежать. Но испуг был деланным, и ни одна не попыталась взлететь — хотя проще всего было бы спастись от бескрылых преследователей, поднявшись в воздух. Глубинарии закрякали громче и перешли на кринжовый бег — смесь лягушачьих прыжков и бега орангутана на четырёх лапах. Вот самый проворный выходец из пучины в прыжке ухватил отставшую фею за лодыжку и сам шмякнулся мордой на камни. Его отставший товарищ перепрыгнул через него и сгрёб затрепыхавшуюся фею своими длинными ручищами, двумя пинками заставил её раздвинуть ноги и…

Какой-нибудь фантаст девятнадцатого века — с художественной гривой и романтичной бородой, сидящий за дубовым столом в белой сорочке и жилете, с книжным шкафом за спиной, где сияют золотом корешков десятки томов на пяти европейских языках, с висящими на стене справа винчестером, зулусским щитом, индейской маской и сушёной головой воина маори — наскрипел бы стальным пером по бумаге: «Нашим глазам предстала самая омерзительная и противоестественная оргия, которую только может вообразить разнузданный, извращённый ум».