Страница 8 из 93
Всё кончается, кончилась и наша трапеза, напоминающая очень вольную интерпретацию знаменитой картины мсье Мане. Парни спокойно привели в порядок свои несложные костюмы, перетащили на плот инструменты и добытый обсидиан, а потом, с шутливой торжественностью, перенесли на борт судна свою подругу, которая валялась с отрешённо-блаженным выражением лица. Правда, торжественность вышла смазанной, потому что у самого борта её «нечаянно» уронили в воду. Раздался весёлый визг, общий смех, девушка, изображая гнев, свалила в воду криворукого, потом они вдвоём стащили с плота рубцованного, который протянул руки, чтобы вытащить их. В итоге, искупались все.
— Эй! — окликнула меня девушка. — Каува майн? Тирэ аппдар?
В смысле, тебя долго ждать?
— Каува, каува, — торопливо откликнулся я.
Вместе с кудрявым мы сняли швартовочный канат и влезли на помост, парни налегли на шесты, поставили мачту, так чтобы парус ловил боковой ветер, и катамаран понёс меня навстречу новой жизни.
* * *
Наша яхта была неказистой на вид: она, как я уже говорил, состояла из двух равновеликих лодочек-поплавков, каждая длиной по семь-восемь метров, соединённых помостом. Лодочки были каркасные, собранные из длинных одревесневших стеблей растения, напоминающего бамбук, и обтянутых кожей неизвестного науке существа. Помост тоже был собран из бамбуковых стеблей, вернее, брёвен, каждое толщиной в поллитровую пивную бутылку. В середине помоста было устроено цилиндрическое гнездо, в которое вставлялась мачта: её поворачивали во время плавания, чтобы улавливать парусом ветер, а на стоянках, как я уже видел снимали.
Парус ловил боковой ветер — галфинд, переходящий в бейдевинд. Сколько узлов выдавал наш катамаран, сказать не берусь, но каменный остров, который приютил меня в новом мире, становился всё меньше и меньше, и наконец превратился в еле заметное охристое пятнышко.
Я подумал, что сейчас под нами — несколько сотен метров океанской воды, а в ней наверняка таятся твари, по сравнению с которыми зубастые родичи русалочки Ариэль — милые няшки. И нас отделяет от царства вечной тьмы только кожа, натянутая на лодочки-поплавки, да хрупкий бамбуковый помост.
Мои спутники нисколько не задумывались о бренности жизни: они валялись на «палубе», время от времени поднимаясь, чтобы ослабить или подтянуть снасти, довернуть мачту. Я расспрашивал их о том, как называется то или другое — то есть тыкал пальцем и делал вопросительное лицо. Мне называли, правда, по первости я больше половины забыл.
Наша общая подруга просто растянулась на палубе, подставив солнцу заднюю часть своего божественного тела, и, кажется, дремала. «Спит как убитая после такой езды», как сказал бы бравый солдат Швейк. Так, а откуда взялась эта чёрная лужа?
Это была не лужа. Это было жирно блестящее на солнце щупальце. Оно высунулось из-под помоста и тянулось к ноге спящей девушки.