Злой рай

Архикморский исполин и царевна-лягушка

— Что случилось? What’s happened? — всполошились мои спутницы

— Гваразул! На Марцайг напал гваразул! — крикнул я. — Kraken attack!

Я раскрыл нож, поднырнул, открыл глаза под водой, убеждая себя, что давление, резь и жжение можно не замечать. Прямо передо мной завивались чёрные жгуты, с пугающей быстротой обматываясь вокруг тела девушки. Я уже видел, как от тех мест, где к телу Марцайг прилипли присоски, потянулись мутные облачка крови.

Марцайг ещё была жива, а головоногий выблядок уже начал кушать.

Хрен тебе, курва!

Я полоснул по двум щупальцам, извивавшимся прямо передо мной. Хлынула тёмная кроаь, мерзкие чёрные червяки съёжились, отрезанные кусочки медленно пошли ко дну. Результат мне понравился, я резанул по щупальцу, обвившему ногу Марцайг. Часть щупальца, примыкавшая к телу гваразула, сжалась, но кусок, который успел присосаться к жертве, продолжал терзать её своими пищеварительными присосками. «Потом отдерём, сейчас главное — освободить», подумал я и перерезал ещё одно щупальце. И ещё одно, которое тянулось ко мне.

Плюх! Плюх! Сквозь вихрящиеся облака пузырьков я увидел ещё два девичьих тела. А потом я увидел, как толщу воды стремительно пронизают копья и разят средоточие тьмы, извергающей щупальца.

— Дуры! Он вас тоже схватит! He’ll catch you too! — крикнул я, выныривая.

Девицы смерили меня презрительно-непонимающими взглядами. Элис размахнулась и вонзила копьё во врага, точно королева Боудикка. Я резко продышался и снова нырнул.

Я перерезал ещё несколько щупалец — стараясь не попадать под копья, которыми мои валькирии разили подводную бестию. Израненный гваразул не мог больше удерживать жертву, и я вынырнул с бесчувственной Марцайг на руках.

* * *

Она была… скажем так: не мертва.

Марцайг, которую мы вырвали из щупалец мерзкой подводной смерти, лежала на палубе и тихо стонала. Её тело покрывали десятка три овальных кровоточащих язв. Они были неглубокими, и ни крупные сосуды, ни внутренние органы не пострадали, но их было так много, что истощённое тело могло просто не справиться с ними.

— Мы не довезём её до Гнезда оцуа… — прошептала Вайгу.

— Значит, надо лечить её здесь, — сказал я. — Я помню, как после того, как меня поклевали острукка, вы напоили меня какой-то травяной настойкой, и раны затянулись уже наутро.

Лекарка посмотрела на меня, как на «особенного» ребёнка, который предложил всей маршрутке помолиться, чтобы во всём мире люди перестали воевать.

— Я не успею приготовить оулва, даже если мы сегодня найдём листья йирко и ягоды куацга, — сказала она. — Он настаивается три дня. В первый день это просто горько-сладкий напиток. Листья фогкира тоже хороши для заживления ран, и их едят сырыми, но я не знаю, где тут растёт фогкира.

— О чём вы тут треплетесь? — вмешалась Элис. Я перевёл ей нашу беседу. Ирландка задумалась.

— У меня есть немного стерильных салфеток. И повидон-йодин. Надо обработать хотя бы самые опасные раны.

— А её не убьёт твой повидон-йодин? — спросил я.

— Если нас с тобой не убила местная еда, вода и воздух, значит, между нами и этими людьми нет биохимических барьеров, — рассудила умная Элис. — И вообще, хуже ей точно не будет.

Угу. Последнее время я частенько занимаюсь врачеванием по принципу «хуже не будет».

Но выбора особого нет — значит, так и сделаем. Обработаем язвы Марцайг земной фармацией, поставим временный заслон инфекции, а пока мы с Вайгу поищем местные лечебные травы. С пострадавшей останется Элис и её револьвер. Чтобы не рисковать на здешнем капризном фарватере, пришвартуем ицашонти к сваям, которые мы забили в отмель.

Я изложил план девушкам. Они помрачнели, но согласились.

Марцайг ни разу не пискнула, когда её язвы обмазывали бактерицидным гелем, только кусала губы и прерывисто вздыхала. Её выносливость вызывала у Элис почти религиозное восхищение.

— Она что, железная? — шепнула мне ирландочка, когда мы закончили обработку.

— Не пугайся, они все тут такие, — сказал я. — Одному парню тираннозавр-недомерок разорвал клювом полжопы, но, когда его штопали, он отпускал скабрезные шуточки и гладил загорелые ляжки девчонки, которая его лечила…

— И она дала тебе по голове, чтобы ты не мешал. Я же знаю, что ты рассказываешь о себе. У тебя задница располосована. Хвастунишка. — Она куснула меня за мочку уха.

— Возвращайся скорее! — шепнула она мне на ухо. — Я уже скучаю!

— Конечно, милая. Купи тёмный «гиннес».

* * *

«Берег Скелетов не отпускает, хе-хе. Хочет пополнить коллекцию нашими костяшками».

Разумеется, я не говорил этого Вайгу: чуждая всему сверхъестественному дикарка не поняла бы меня, и, чего доброго, решила бы, что у последнего мужчины в экспедиции протекла крыша. А мне было не по себе от мысли, что нашу экспедицию преследуют неудачи. Хорошо быть атеистом в модной кофейне со стаканчиком смузи и со смартфоном на столе. А когда ты чувствуешь спиной холодное смрадное дыхание Безликого Зла…

Мы шли по лесу вдоль берега реки: не видели её за зелёной стеной, но слышали мерный шум воды.

— Фогкира любит влажные места, но не слишком, — говорила Вайгу. — Он любит, чтобы пахло сыростью. А вот орехи явинга созревают из водных цветков, у которых корни цепляются за дно, листья плавают на воде, а цветки торчат.из воды, как черепа на кольях… — почему-то нашей лекарке пршло на ум именно такое сравнение.

— А для чего они нужны?

— А?

— Для чего нужны орехи явинга?

— Орехи явинга? Нам сейчас не нужны орехи явинга! — почти сердито ответила Вайгу.

Твою ж мать! Неужели лекарку внезапно накрыл местный аналог Альцгеймера? Как тогда она будет лечить?

Я решил оставить тему орехов и не нагнетать. Некоторое время мы шли молча. Вокруг нас кипела лесная жизнь, кто-то вскрикивал, кто-то скрежетал, кто-то шуршал в траве, кто-то перелетал с дерева на дерево, хлопая крыльями, и это была не птица в земном понимании. Один раз я заметил крадущегося вдалеке вигудра; мы замерли, я наложил стрелу на тетиву., а вторую держал наготове в зубах. Но грифончик то ли был сыт, то ли шёл за другой добычей, но он мелькнул вдали и пропал. Время близилось к полудню — сладковато-гнилостная вонь, от которой мы поотвыкли за время морского похода, забивала нос.

Места были, по словам Вайгу, самые подходящие, но фогкира упорно не попадалась.

После встречи с вигудром мы прошли по лесу ещё километра с два, и вдруг заметили, что голос реки отдаляется. Мы свернули направо и вскоре вышли к болоту.