Страница 68 из 93
— Voice of the sea. Инфразвуковые волны, которые возникают в океане во время шторма.
— Что-то я не помню шторма, — заметил я, вспоминая ласково смеющееся море.
— Шторм мог быть за сто миль, а инфразвук мог долететь до нас.
Я мысленно взвыл от досады и мысленно дал себе тумака. Второй раз за пять минут. Ну как же можно быть таким кретином! Ведь я же читал про «голос моря» — безмолвный и неосязаемый акустический удар, тайну которого разгадали, кстати, мои соплеменники, Берёзкин и Шулейкин. «Голос моря», неслышный инфразвуковой рёв, вызывает у живых существ боль, страх и желание бежать. Поэтому перед надвигающимся штормом, даже если море пока спокойно, улетают птицы, уплывают морские звери, рыбы и медузы, поэтому мыши бегут из домов за минуты перед землетрясением.
А ещё инфразвуковые волны обладают поганейшим свойством фокусироваться в спонтанно возникающих природных «линзах». И тогда они превращаются в убийственный звуковой лазер. И попавшие под его удар моряки в необъяснимом ужасе бросались за борт или погибали на месте, а опустевшие или превратившиеся в кладбище корабли ещё долго странствовали по морям-океанам, чтобы спустя годы, когда их обнаружат, дать рождение очередной жуткой загадке
Говорят, что и злополучную группу Дятлова угробил всё тот же акустический удар: инфразвуковые колебания могут возникать не только на море, но и на суше. И бывалые походники, ребята тёртые, сильные и устойчивые, не боящиеся ни медведя, ни бабайку, бежали полуодетые в буран…
Я вспоминал, что читал о действии «голоса моря» на людей. Всё было очень похоже на то, что случилось с нами. Боль в ушах, внезапная слепота, кромешный ужас — а люди в этом мире были вообще далеко не трусливы… Правда, удар оказался не критической силы, а у Элис, Марцайг, Вайгу и у меня, на счастье, была повышенная устойчивость к инфразвуку.
И, самое главное, инфразвуковые колебания — нормальное природное явление. Редкое, но абсолютно естественное, не имеющее в своей основе никакой мистики и фантастики. А я уже накрутил себя, выдумал Бога-Ревнителя, a.k.a. Верховного Вертухая, который сидит за пультом и насылает акустический шок на еретиков…
Логичное и естественное объяснение морского ужаса как-то резко пошатнуло мою стройную теорию мира-тюрьмы, управляемого надзирателями со спутника или из бункера в обледеневших скалах на далёком полюсе.
— Ты права, — сказал я, решив оставить космогонические штудии на потом. — Пойдём поищем воду.
* * *
Прогулявшись по берегу Могучей реки, мы нашли вполне приличный родничок и наполнили три меха водой. Правда, подходящих камней, из которых можно сложить на отмели очаг, нам не попалось. Но мы провели мозговой штурм и решили ,что идея с камнями — это, если честно, полный bullshit, что гораздо проще сделать козлы из толстых сырых веток, связанных верёвкой или тростником, на них положить настил из веток потоньше, на них — циновку, на циновку набросать мокрый песок, а на нём развести огонь. Для того, чтобы растопить немного смолы для обмазки шва, нет нужды зажигать мартеновскую печь.
Мы немного углубились в лес и там выломали несколько подходящих сучьев (ломал в основном я, Элис ограничилась моральной поддержкой и бдительно зыркала по сторонам, держа наготове свой любимый револьвер). Ещё на опушке нам повезло найти кустарник, на котором росли шипастые киви, которыми в мой первый день в этом мире угощала меня Альдати (перед тем, как угостить собой). Мы нарвали «киви», наелись сами и набили рюкзак.
Нагруженные дарами леса и в полном сознании того, что жизнь понемногу налаживается (вернее, мы её налаживаем) мы шли к роднику, возле которого оставили мехи с водой, как вдруг Элис остановилась, точно наткнулась на стену.
— Holy shit… — проговорила она.
— Твою мать… — одновременно с ней сказал я.
Переплетённый густой травой, перед нами лежал человеческий скелет.