Злой рай

Ну что ж, это единственное, что нам остаётся: идти вдоль берега, делая по необходимости остановки там, где в море впадают пресные потоки.

— Alice, honey, help me. We have to turn to the east.

Вдвоём мы довольно ловко переставили парус, и флотилия потащилась к недавно оставленному берегу.

* * *

Когда мои новые соплеменники говорили о некой «Могучей реке», я про себя саркастически ухмылялся. Мой новый край не был богат реками в нашем понимании: самое большое — ручьи шириной в двадцать шагов, которые можно перейти вброд. Я ожидал увидеть что-то вроде Оки в районе Коломны.

Но не это.

Когда на восточном горизонте обозначился берег, я с удивлением увидел широкий голубой разрыв в зелени. Чем ближе мы подходили к берегу, тем более отчётливо было видно огромное водное пространство, вдававшееся глубоко в берег.

— Это залик? — спросил я.

— Это Могучая река, — ответила Марцайг.

Между двух берегов, пологого и лесистого правого и скалистого левого, разворачивался огромный, километров десять шириной, эстуарий. Мощное течение реки далеко выбивалось в океан: это было видно по разнице в цвете воды.

Это было безумно красиво. Странно, что после всего случившегося я мог думать об этом, но мои глаза жадно впитывали это чудо геоморфологии в ярчайших экваториальных тонах. Мои спутницы тоже таращились на разворачивающийся перед ними вид. Кажется, способность и готовность восхищаться природными красотами едина для всех представителей людского рода во всех возможных вселенных.

— Впереди мель! Мель! — неожиданно заверещала Вайгку.

Говорят, в стрессовых ситуациях случается либо ступор, либо мобилизация всех ресурсов, физических и интеллектуальных. Скажу без ложной скромности, со мной случилось второе. Я бросился к снастям и попытался переставить парус, чтобы повернуть наш корабль по ветру. И у меня даже получилось…

Почти.

Как только я подумал, что мы разминулись с мелью, ицашонти сильно тряхнуло, и я услышал, как оевый поплавок скребёт по песку. Спустя мгновение нас тряхнуло снова — малый грузовой катамаран, который мы тащили на буксире, врезался в правый поплавок.

Что-то хрустнуло, и разорванный поплавок стал стремительно наполняться водой. .

* * *

— You're a fucking lousy sailor, — сказала Элис.

— Thanks, sweety, — ответил я. Элис фыркнула и разразилась пространной речью о том, что она видела эту чёртову мель три минуты и ждала моего манёвра, но я, вместо того, чтобы повернуть, таращился на берег, как старый профессор в картинной галерее.

И она была чертовски права, вот только её справедливые упрёки в мой адрес совершенно не помогали делу.

— О чём она говорит? — спросила Марцайг.

— Решаем, что теперь делать, — «перевёл» я. Вспомнился похожий по точности древнесоветский дубляж итальянского фильма. «Кретино импотенто» блюстители нравственности трудящихся интерпретировали как «Уходи, я тебя больше не люблю!».

Мы стояли по колено в воде на песчаной отмели в двухстах метрах от берега. Рядом на волнах покачивались оба катамарана. Масштаб катастрофы на поверку оказался невелик. Буксируемый катамаран остался невредим, а сам пропорол лодку-поплавок нашего ицашонти и сломал пару шпангоутов. Будь мы на суше, поправить это не составило бы труда даже нашими силами: у нас были верёвки, был запас прутьев эмайнада, было немного смолы. Была даже шкура зигилва, которой хватило бы на хорошую заплатку, так что не потребовалось бы разорять малый катамаран и снимать обтяжку с его поплавков.

Трудность заключалась в том, чтобы поднять пострадавший поплавок из воды.

Похрен, пляшем. Как говорил старик Архимед, дайте мне точку опоры, и пусть мир вертится, как хочет. Песочек вроде достаточно плотный, если забить в него брёвнышко нашего «бамбука», а второе использовать как рычаг, попробуем поддомкратить многострадальный лайнер. Так можно будет починить, залатать и засмолить пострадавший поплавок. Для нагревания смолы придётся сложить очаг из камней, а камни надо будет возить с берега. Задача, конечно, трудная, но решаемая.

Я изложил свой план спутницам, и специально для Элис повторил на английском.

— И как ты собираешься везти камни? — хмыкнула ирладночка.

— Я сяду в твоя каяк, а малый катамаран возьму на буксир.

— Думаю, это плохая идея. Инерция будет слишком большая. Один ты не справишься. Или провозишься дня два-три.

— А что ты предлагаешь?

— Возьмём вёсла и вместе сгоняем на малом катамаране. Кстати, надо будет взять waterskins, наберём воды.

* * *

Ицашонти-недомерок, подгоняемый двумя вёслами, бойко бежал к берегу, который показал отвратно недостойное негостеприимство. Отмель оказалась довольно широкой, нам пришлось отойти на полкилометра на север, чтобы выйти на чистую воду.

Наученный горьким опытом, я внимательно смотрел прямо по курсу… стараясь не пялиться на Элис, ловко и почти щегольски орудовавшую веслом.

На сей раз мы дошли без неприятных приключений.

— Слушай, Влад, — сказала Элис, когда мы вытащили катамаран на берег. — Извини меня.

— За что?

— Я на тебя налетела… а ведь я сама как-то разбила на камнях отцовский ял. Вдребезги. Представляешь? А ведь он достался от прадеда. Так было стыдно!.. В общем, извини!

— Расслабься. Я действительно хреновый моряк. И я действительно пялился на берег, как идиот.

— Ну… было действительно красиво. Ну что, мир?

— Кажется, мы и не ссорились!

Элис порывисто обняла меня и поцеловала, но вдруг резко отстранилась и помрачнела.

— Ужасно… — прошептала она. — У меня до сих пор ломит виски. А эти ребята… они все погибли… Мы могли быть на их месте.

— Кажется, я знаю, чьи это шутки, — сказал я. Элис удивлённо подняла брови, а я поделился своей версией — что надзиратели этого рая решили наказать нас за неведомые прегрешения.

Элис задумалась.

— Судя по тому, что ты рассказываешь, это и вправду какой-то ненастоящий мир. Чёртово предметное стекло, а мы тут как долбаные инфузории. Бррр! Гадость какая! Знаешь, у меня религиозная семья, а вот я — атеистка. Ну, не совсем… просто меня бесит от мысли, что какой-то хер на облаках может в деталях рассматривать, как я подтираю задницу или меняю прокладки.

— Или трахаешься… — ляпнул я и мысленно дал себе тумака.

— Здесь не возражаю. Пусть завидует, — Элис хихикнула.

— А знаешь, — продолжала она, — то, что с нами произошло — это… в общем, никакой божок-надзиратель тут ни при чём. Это обычное природное явление. Не совсем обычное, конечно.

— ?