Злой рай

Голос моря

Сиеста на борту ицашонти закончилась в один момент, словно Сатана повернул рубильник и вверг этот мир в бездну ужаса и боли.

Девушки из Девяти ручьёв катались по палубе и подвывали, схватившись за головы. Одна из них — брюнетка небольшого роста — сипло крича, билась головой о палубу. Потом она с лающим хохотом запрокинула голову, и из её тёмно-бордовых от лопнувших сосудиков глаз потекла кровь. Струйки крови сочились из ушей и из носа, как и у только что умершей. Брюнетка рыгнула кровью, вскочила, словно собиралась куда-то бежать, неуклюже завалилась и скатилась с палубы в воду. Никто не пытался её подхватить.

— Я ничего не вижу! Что происходит? — кричала Вайгу. Она вжимала кулачки в глаза и лихорадочно тёрла, словно их запорошило песком, отнимала руки и водила по сторонам безумными невидящими глазами.

Тормино, опустившись на колени, глухо мычал и качал головой, схватившись за виски.

Едва я открыл рот и хотел спросить, что происходит, как вдруг мне в уши воткнулся раскалённый прут, а челюсти сковала огненная боль, как будто мне все зубы сверлили без наркоза (я слышал от деда, что в старые времена лечение у стоматолога напоминало пытку, оттого-то многие терпели до последнего, когда полусгнивший зуб оставалось только выдернуть).

Три девицы, стеная от боли и ужаса, подползли в краю помоста и бросились в воду. Четвёртая поползла за ними.

— Дура! Куда? — рыдающим голосом выкрикнул Тормино и схватил её за талию. Он почти спас одержимую, но в этот момент катамаран качнулся на волне, и оба полетели в воду.

Больше я не видел ни больной девчонки, которой и имени-то не помнил, ни своего товарища, с которым пошёл на свой первый лесной промысел и принял первый бой с ужасом джунглей.

— Run away! — визгливо закричала Элис и рванулась в сторону.

Я сгрёб её и повалил на палубу.

— Stay here! Don’t move, stupid slut! — заорал я, пытаясь удерживать брыкающееся тело, остатками разума понимая, что прыгнуть в воду — смерть. А меня самого колола, сверлила, плющила и полосовала неведомо откуда взявшаяся злая сила, и я чувствовал, что ещё немного — и после бесконечных мгновений ужаса и боли она меня уничтожит, и надо бежать, бежать, БЕЖАТЬ… Голова болела, как будто по ней били кувалдой, но как-то изнутри, глаза резало, сердце стучало с перебоями и то и дело замирало, и вэти секунды я думал, что вот мне и конец.

В безоблачном небе сияло солнце, рассыпая блики по волнам, весело свистел ветер в снастях, плескались волны, а мы умирали непонятной и жуткой смертью, превратившись в бессмысленные сгустки боли…

* * *

Внезапно всё кончилось.

Я почувствовал, как кто-то меня тормошит и пытается перевернуть, и открыл глаза. Багровая чернота нехотя расползлась по сторонам, и увидел над собой Вайгу.

— Жив… — выговорила она, и по её скулам поползли слёза.

— Хватит сырость разводить… — без голоса сказал я. Вайгу слабо улыбнулась сквозь «сырость».

Я поворочал глазами, пошевелил руками и ногами, покачал головой. Кажется, фатального дебаффа я избежал. Видел я по-прежнему плоховато, голова была мутна, и язык ворочался так, будто в него засадили слоновую дозу лидокаина, но звериное чутьё, которое развилось у меня за месяцы дикой жизни, подсказывало, что и тут ничего страшного, это ненадолго, скоро всё вернётся.

— Кто?.. — спросил я. Вайгу поняла.

— Ты, я, Марцайг из Девяти ручьёв, и Рыжая…

— Остальные?

— Пропали… — Вайгу хлюпнула носом.

Марцайг и Элис тоже пришли в себя, но как-то не до конца. Они сидели на палубе, обняв колени, на вопросы отвечали не сразу и односложно, но здраво, и смотрели вдаль бессмысленными страшными глазами. «Взгляд за тысячу ярдов» — я вспомнил, как называется этот взгляд у переживших небывалое потрясение. Я видел подборки фотографий солдат, которые вышли из двух-трёхдневного боя, у которых в ушах ещё гремят взрывы, перед глазами огонь, дым и разорванные человеческие тела, которые остались живы и даже целы, но ещё не вполне понимают, что с этим делать. У наших девушек были такие же расфокусированные глаза.

Элис, немного придя в себя, бросилась искать свой заветный рюкзачок, и как только нашла, уселась у мачты с ним в обнимку. Марцайг расслабленно шептала «оно вернётся… оно вернётся… оно вернётся…»

— Это больше не вернётся, — сказал я со всей возможной твёрдостью. Марцайг повернула в мою сторону взгляд за тысячу ярдов и ничего не сказала.

— Что это было? — одновременно на двух языках спросили меня Вайгу и Элис.

Что это? А хрен его знает, товарищ полковник. Мне лезли в голову совершенно бредовые версии — например, что начальнички этой райской колонии-поселения решили нас наказать за нарушение, как это называется у вертухаев, «режима содержания», и долбанули каким-то мощным электромагнитным излучателем, от которого спекаются мозги. А в чём нарушение? Может быть, нам не следовало идти спасать «сонных безумцев», мы, наверное, обломали какой-то важный социальный эксперимент. Или Элис со своим револьвером рискует пошатнуть здешнюю экосистему и общественные устои. А может, штурман Тормино

(покойный штурман Тормино)

неправильно проложил курс и нечаянно вышел за границы, где разрешено судоходство, за что последовала божественная кара…

«Кто бы вы ни были, я доберусь до вас, ублюдки, — спокойно подумал я, глядя в ярко-синее небо. — И, если я буду в хорошем настроении, вы умрёте быстро. А если в плохом — молитесь, чтобы милосердный инфаркт помог вам “уйти в лес” побыстрее…»

— Что бы это ни было, это больше не вернётся, — повторил я. — Идём, как шли.

— Аррута, — как будто сонным голосом окликнула меня Вайгу, — у нас нет воды.

— Воды вокруг полно, — машинально ответил я. Да, меня немного приплющило, и я отвечал невпопад. Но Вайгу не обиделась.

— Пропали мехи с пресной водой. Когда нас корёжило, кто-то столкнул их в море.

Я мысленно выругался по матери.

— Я не понимаю, что ты говоришь, — продолжала наша лекарка, и я понял, что выматерился вслух, — но на том плотике есть пара запасных мехов. Или даже три. Нам надо вернуться в Девять ручьёв…

— Не надо возвращаться, — слабо проговорила Марцайг.

— А что же ты предлагаешь? — удивился я. — Идти дальше по открытому морю, надеясь, что пойдёт дождь?

— Нет. К югу в море впадает Могучая река. Она пресная, в неё впадают ручьи, там хорошая вода. Наверное, дальше к югу тоже есть реки и ручьи, но я там не бывала.