Злой рай

Конец Девяти ручьёв

— Fantastic… — промурлыкала Элис, заразительно потянулась и погладила грудки.

Да. Это действительно было fantastic.

Мы не спеша разделись (не спеша… насколько удалось, потому что снимать и ей, и мне было особо нечего), некоторое время целовались и бережно ласкались, а потом набросились друг на друга, как давние любовники, изголодавшиеся в разлуке. Я грубо поставил её на четвереньки и всадил в призывно раскрытую мокрую щель, драл её как суку, резко и сильно, шлёпал ладонью по ляжкам и ягодицам — с оттяжкой, так, чтобы доставить мгновенную жгучую боль… Элис крутила и подмахивала задницей, взвизгивала, ахала и постанывала «fucking beast… fucking beast…» Потом я захотел почувствовать её сиськи и уложил её спиной на песок. Рыжая бестия с удовольствием кусалась и царапала мне спину. Острая боль от укусов и царапок подстёгивала меня, как коня — шпоры и кнут. Я чувствовал, как нарастает возбуждение, пока не понял, что через несколько рывков из меня хлынет fucking Ниагара. В последние секунды я отстранился; Элис на мгновение недоумённо замерла, но потом сообразила, в чём дело, быстро, как змея, перевернулась и погрузила мой член себе в ротик.

За месяцы в Троелунии меня трудно было чем-то удивить, но от её отсоса мне показалось, что небо и земля поменялись местами, а разноцветные луны закружились в хороводе.

С гудящей головой и бешено бьющимся сердцем я откинулся на песок.

— Do you wa

— Yeah…

— That’s great! — Элис с умопомрачительным изяществом перекинула через меня ножку, и я снова ощутил себя в упругом, влажном и тёплом раю.

Владычица мокрого рая пружинисто раскачивалась на мне, то принималась царапаться и кусаться, то гибко наклонялась и облизывала меня; её язычок работал быстро, точно у кошки, лакающая молоко.

…Второй раз длился подольше, но не вечно. Элис снова всосала протеиновый коктейль моего производства, и мы растянулись на песка. Рядом, на расстоянии руки, лежали револьвер и копьё.

«А ведь я впервые потрахался по-настоящему, — пришла мысль. — В смысле, с настоящей девушкой из настоящего мира. Не с крылатой ксеноморфессой, грёбаной феей Динь-Динь с задатками носферату, и не с дикими распутными эльфицами, дочерьми предвечного Леса».

— Can’t believe it’s reality, — негромко сказала она. — I feel like an action movie heroine.

— Something wrong? You don’t like action movies, do you? Prefer melodramas?

Ирландская бестия усмехнулась и коротко объяснила, что она думает о мелодрамах. Не все слова и идиомы были мне известны…

— I prefer an action movie starring me with a happy ending.

Разумно.

— It's a damned strange world, — сказал я…

Я рассказал Элис о загадках этого мира и поделился некоторыми своими гипотезами. Слушая меня, ирландочка то фыркала, то ругалась сквозь зубы, и я её отлично понимал. Тропическая идиллия при ближайшем рассмотрении производила жуткое впечатление.

— It might be cool hanging out here for a few weeks… but spend a life… — Элис передёрнулась.

«А придётся, honey», — подумал я.

Но не сказал, разумеется.

— Screw that! — сказала Элис. — Let’s go swimming!

…Как объяснить этой stupid slut, что романтическое ночное купание может кончиться совсем не романтично, ведь администрация курорта сэкономила на противоакульих, в смысле, противорусалочьих заграждениях, а гваразул плавает со скоростью бегуна-спринтера, и, даже если ты выживешь после того, как он обовьёт тебя своими пищеварительными тентаклями, ты уже не будешь такой красивой? Объяснить и при этом не потерять реноме крутого парня, выходящего с луком, стрелами и копьём против лесного орка весом в полтонны? Парня, которому не зашкварно дать?

Спойлер: никак.

Поэтому я просто плыл рядом с ней, стараясь не отставать и не думать о белом медведе с голубыми глазами… то есть о лавкрафтианских тварях из глубины, для которых мы с нашими радостями, страхами и мечтами — просто мясо…

Однако нам повезло. Кажется, мы выбрали долю опасных приключений на ближайшее время, потому что морские хищники не обращали на нас внимания. И, когда мы повернули обратно, я пожалел, что заплыв так быстро кончается.

Но, когда нам оставалось метров пятнадцать-двадцать до «нашего» места на берегу, я увидел, что мы не одни.

* * *

Сперва я решил, что это одна из спасённых нами девиц решила прогуляться вдоль берега и поплескаться в море. Но, когда мы подошли почти вплотную, я понял, что немного ошибся.

У девушек из посёлка Девять ручьёв не бывало крыльев за спиной.

Фея-кровопивица сидела на мелководье на корточках, так что над водой была видна только её запрокинутая к небу голова и распластанные по волнам крылья.

Она ритмично постанывала — как от боли, которую, в общем-то, и можно, и нужно сейчас перетерпеть, а потом всё будет ОК.

— Это ведь… — прошептала Элис.

— Да, — также шёпотом ответил я. — Летучая сучка, которая сначала лезет парню на конец, а потом разрывает ему горло и сосёт кровь.

— Хочешь её грохнуть?

— Зачем? Она ведь тоже — часть экосистемы. И не делает нам ничего плохого…

Фея, как мне показалось, страдальчески покосилась на нас. Типа, без вас тошно, бескрылые уроды!

Она протяжно ахнула последний раз и обессиленно, но с видимым облегчением опустилась на четвереньки, кое-как поднялась и, спотыкаясь, побрела к берегу.

— Кыш, зараза! — крикнул я ей по-русски.

Фея досадливо оглянулась на меня и ускорила шаг. Несколько лёгких прыжков — и она раскинула крылья, тяжеловато взмахнула ими, оттолкнулась от земли и полетела.

— Нереально… — прошептала Элис.

— Здесь всё реально, — ответил я.

— Да, я помню, ты рассказывал, но одно дело — услышать, а другое дело — увидеть своими глазами… Послушай… А что с ней? Что она тут делала?

Разгадка явилась сама собой. От места, где фея сидела в море, по поверхности волн расплывались в разные стороны маленькие, длиной с мою ладонь, существа, похожие на головастиков.

Или на очень маленьких хищных русалок.

Их было десятка два. Они плавали быстро, но я изловчился и поймал одно.

Маленькая русалочка извивалась в моих ладонях, гневно разевала пастишку, шлёпала хвостиком, цеплялась ручками за мои пальцы и пыталось вылезти.

— Ты понимаешь? Она их родила, — сказал я. — Долбаные феи рожают долбаных русалочек Ариэль. А те отъедаются, где-то окукливаются и превращаются в фей.

— Как комары, — сказала сообразительная Элис.

— Да. Как комары.

— Дай посмотреть.

Элис взяла малютку убийцу и скорчила дурацкую умилённую рожицу.