Злой рай

Элис знакомится с фауной

— Дерьмо! — рявкнул Ультгацри. — Это мэорвига! Морская молния! Надо растирать её, сразу, сейчас же!

Я успел удивиться, до чего же точно мои соплеменники поняли, как действует оружие местного «коллеги» нашего земного ската. Морская молния! И правда: то, как размалёванная тварь поразила Элис, было похоже на электрошок. Вот и отметина на лодыжке… Но времени на ихтиологические штудии не было. Мы без церемоний сорвали с Элис топик и шорты. Обнаружилось, что у пришелицы из моего родного мира на лобке растут элегантно подстриженные тёмно-рыжие кустики, а левом бедре имеется хулиганская татушка с розой, кинжалом, револьвером и каким-то мощным покерным раскладом; точнее сказать не могу, потому что из карточных игр знаю только дурака и «двадцать одно». Ещё выяснилось, что мгновенная мощная судорога опорожнила мочевой пузырь девушки. Ладно, если… в смысле, когда она очнётся, мы ей ничего об этом не скажем.

Но то, что у неё отличные буфера, я ей скажу. И пускай злится.

— Хорошо, что ударил в ногу, да ещё в самом низу, — приговаривал Ультгацри, растирая ноги девушки. — Если мэорвига бьёт в голову или в грудь — конец… эй, ты что делаешь?

— Поднимаю мёртвую, — сказал я.

Чёрт вас всех дери, ребята, вы невероятно круты, вы душите орков одной рукой и совершает дальние морские переходы на бамбуковых скорлупках без компаса и карт, но не имеете представления о простейших реанимационных мероприятиях, чему в нашем мире школоту учат на уроках ОБЖ!.. Прада, большинство и в нашем мире на самом деле умеет оказать пострадавшему очень паллиативную помощь — визжать и орать «Вызовите скорую кто-нибудь!»

(«Позовите гомеопата, тут геополитику плохо!»)

Что тут говорить: сам я никогда не делал знаменитый «непрямой массаж сердца» и искусственное дыхание. Но я понимал, что растирание делу не поможет, даже если мы будем массировать жертву водоплавающего электрошокера в восемь рук.

Как им вообще пришло в голову лечить электротравму растиранием? Наверное, они открыли такую терапию эмпирически: кого-то «ёбом токнуло», но не смертельно, его почему-то начали растирать, а он возьми да очнись. Мэорвига, как я понял, встречается тут нечасто, её атаки — относительно редкое явление (сам я видел «морскую молнию» впервые), вот люди и не накопили клиническую статистику. Массаж — вещь полезная, но при электротравме не определяющая…

Я думал так, ритмично наваливаясь на грудную клетку бездыханной ирландочки и делая перерывы, чтобы вдуть ей воздух в рот. Я боялся двух вещей: давить недостаточно сильно и переусердствовать, переломать Элис рёбра.

Девушка лежала без признаков жизни. Её голова колыхалась в такт качаниям ицашонти и моим толчкам в грудь.

Я уже готов был признать поражение, но внезапно тело Элис содрогнулось, она издала тихий сипящий стон и приоткрыла глаза.

— Do you hear me? — крикнул я.

Элис кивнула.

— What’s your name?

— Vlad… Arruta… Damn it, it's not a movie about heroic doctors… I remember everything… Almost… What’s happened?

— Жива! Наконец-то! — обрадовался Ультгацри. — Хорошо, что мэорвига ударила в ногу!..

(И что на борту оказался парень из того мира, где придумали полевую реанимацию…)

— That motley beast — something like ramp fish, it gave you an electric shock, — сказал я Элис. — We had to draw you out from hell.

— Holy shit… — расслабленно проговорила Элис, но тут же нахмурилась.

— Hey, why am I naked? — Она стремительно — насколько могла — села, обхватив ноги и прижав колени к груди. — What the hell were you doing up?

— Excuse me, sweety, we couldn't hold back and came on your tits…

Тресь! Ладошка правой руки ирландской фурии врезалась мне… не в щёку, а в своевременно подставленное предплечье. Но удар был славный. Видно, когда эта девочка садится в каяк и берёт весло, не всякий за ней угонится.

Ультгацри предсказуемо не понял ни слова из нашей душевной беседы, но «демарш» Элис его здорово позабавил.

— Stupid cow! У тебя электротравма! А я тебя… I’ve cured you! Харт массаж! Реанимейшн! — выкрикивал я, впопыхах мешая русские слова с английскими — и на всякий случай держал бешеную суку за руки.

— Why the hell have you undressed me? — вопила Элис.

— Get dressed and shut up!

Элис хотела вскочить, но ноги её ещё плохо слушались, и ей пришлось опереться на мою руку. Она первым делом схватилась за шорты, но наткнулась на мокрое пятно, бормотнула «shit!», и сунулась в рюкзачок. После нескольких секунд яростных поисков, сопровождаемых ругательствами, она извлекла из недр рюкзачка ярко-малиновые плавки и поспешно надела их, потом натянула топик.

Закрыв от чужих глаз самое дорогое, она заметно успокоилась и подобрела.

— Excuse me, — сказала она с рассеянной улыбочкой — I realy….

— No problems, sweety, — ответил я. — Nice tatoo.

— Парус! — крикнул Ультгацри. — Аррута, роняем парус! Мы почти у берега!

Я бросился отвязывать снасти. Парус опал, ицашонти резко сбавил ход и неторопливо подошёл к берегу.

* * *

Через час мы сидели вокруг очага и поглощало печёную рыбу. Все уже были знали историю едва не случившейся смерти Элис и её чудесного воскрешения. Неслыханный, но действенный способ реанимации обратил ко мне уважительный интерес соплеменников.

— А где ты этому научился? — спрашивали меня.

— Не помню, — почти честно отвечал я (я действительно не помнил, где и когда впервые узнал про реанимацию подручными средствами). — Но я знаю, что это помогает при зорабйату (потере сознания). Может помочь, — уточнял я.

Разговор свернул на мэорвиг: оказывается, многие хотя бы раз так или иначе сталкивались с этим водоплавающим шокером. Марцайг рассказала, как у неё на глазах во время ловли скуйлюа одного парня эта тварь ударила в руку, и он умер — не помогло и растирание, хотя над ним трудились втроём («немудрено», — подумал я). Тормино с насмешливой улыбкой вспоминал, как однажды во время похода за зигилва он с товарищами попал в шторм и его смыло в море. Ему повезло больше, чем бедолаге Виркайс: его занесло на риф, почти полностью скрытый под водой, где он торчал два дня, пока его не нашли. На том рифе его сперва долбанула в ногу мэорвига, так что нога отнялась на полдня, после чего он хромал ещё десять дней, а потом его чуть не сцапал гваразул.

— День и ночь сижу на скале длиной десять щагов и шириной пять, которую при несильном ветре захлёстывает волнами, а эта скользкая гадина тянет ко мне щупальца, — рассказывал он. — Два щупальца я хорошо расплющил камнями, но этот гад был упорный, а у меня — ни еды, ни воды, а из двух ног одна висит, как мёртвая, и только иногда дёргает такой болью, что я чуть штаны не обмочил. Если бы меня не увидели с ицашонти, мы бы сейчас не разговаривали.