Злой рай

Зомби-апокалипсис не по правилам

— Не думаю, что «сонные» из Девяти ручьёв доберутся к нам, — рассуждал Тормино. — Оттуда до нас при хорошем ветре по морю — самое меньшее четыре-пять дней хода, а пешком… — он свистнул и махнул рукой. — А они могут идти только ночью, а есть и пить не могут. Да они перемрут, пока дойдут! Если вообще потащатся сюда.

Вечером объединённое племя поедало жареного исполинского базурда и обсуждало свалившуюся на голову проблему «сонных безумцев». Они служили темой для разговоров уже третий день. Впервые за всю жизнь под тремя лунами я видел этих ребят встревоженными. Самые могучие и коварные бестии из леса и из океана были знакомы, понятны и не вызывали страха. Другое дело — неведомая хворь, которая обращает в безумных чудовищ твоих соплеменников… а может настигнуть и тебя, и ты превратишься в бессмысленную злобную тварь, которая боится воды и солнца и бросается на недавних друзей и подруг.

— Не дойдут, — уверенно заявил Магел. — К югу от нашей деревни в море впадает Могучая река. Она широкая и быстрая, её и здоровому не переплыть, а «сонные» боятся воды. Если только…

— Если только не появятся новые «сонные». Где-то поближе, — сказал Тормино.

— Откуда вообще берётся это дерьмо? — спросил Верг, худой парнишка с исцарапанными руками, грудью и щекой. Киска, которая его поцарапала, была ростом с ротвейлера, так что отметины от её коготков спустя много земных месяцев, а то и лет, виднелись розоватыми шрамами на загорелой коже. — Ладно, кого-то покусали такие же «сонные», и он заразился этим, как бешенством. А с кого началось?

— Сам говоришь — как бешенством. Наверное, покусала какая-то тварь, — предположил Ксератан.

— Не думаю, — послышался голос Вайгу. — Скорее, это что-то вроде синей плесени.

Синей плесенью здесь называли лишайник, покрывающий стволы деревьев на высоту до трёх метров. Он разрастался после обильного дождя, а через десять-двенадцать дней засыхал и начинал «пылить». Тогда покрытые «плесенью» деревья надо было обходить за сто шагов. Мельчайшие споры висели в воздухе, как туман, и разносились самым лёгким ветерком. Попав в организм с воздухом, водой или пищей, они вызывали расстройство всей нервной системы. У жертвы «плесени» через несколько часов начинали дрожать руки, ноги заплетались, глаза косили в разные стороны, мутилось сознание, приходили фантомные боли, начинались судороги, припадки вроде эпилептических и обмороки. Редко, очень редко от «плесени» умирали, хотя чаще отделывались несколькими часами заикания и трясущихся рук. Самому мне не довелось испробовать на себе действие коварного лишайника, но я видел, как корёжило менее удачливых соплеменников.

К счастью, никаких долгоиграющих последствий и осложнений отравление «плесенью» не давало. Наши лекарки пользовали отравленных соком, который выжимали из листьев колючего кустарника «веннты», и уверяли, что эта подозрительно пахнущая жижа помогает прийти в себя. Правда, спасительный сок полагалось пить понемногу — на наши деньги по чайной ложке, а здоровому лучше держаться от него подальше, чтобы не заработать многодневную бессонницу. Кажется, колючий кустик содержит небезвредный алкалоид.

— Может быть, — согласился Ксератан. — Какая-то дрянь, которую никто не знал, и потому не остерегается.

— Ха! А как её узнать? — воскликнул Тормино. — От «синей плесени» ты очухаешься, сам запомнишь её и другим расскажешь, а тот, кто заразился сонным безумием, не расскажет уже ничего.

— Значит, надо остерегаться всего странного, — сказал Ксератан. — Незнакомые растения, звери, которые ведут себя необычно, небывалая плесень на коре и на камнях, вода со странным запахом…

— Пока мы не знаем, отчего нападает сонное безумие, мы будем шарахаться от каждой тени, и всё равно кто-нибудь заболеет, — сказал Тормино. — И что с ним делать?

— Убивать, — каким-то мёртвым голосом сказал Ультгацри — второй из двух парней, пришедших из Девяти ручьёв. — Убивать, как убиваем кморов, вигудров, эренсугов, острукка, пиннидоак и всех хищников, которые приходят из леса и из моря. Да, я убивал тех, с кем три дня назад охотился. Убил девчонку, которую ещё недавно трахал. Что вы так на меня смотрите? Они уже — не люди.

— По-моему, дорогой гость из Девяти ручьёв, ты сам уже не совсем человек, — бесстрашно прозвенел голосок Вайгу.

На секунду повисла тишина.

— Что?!. — взревел Ультгацри. — Повтори, что ты…

— Повторю, если ты от страха оглох или стал плохо соображать, — не унималась Вайгу. — Ты сам — уже не совсем человек. Подойди к луже и посмотри на себя, и как бы тебе не увидеть рыло хищного кмора вместо своего лица. Ты хочешь убивать людей, потому что они больны? Может, ты готов и добивать охотников, которых искалечили лесные чудовища, добивать, чтобы не возиться с ними? «Сонных» надо лечить.

— Вайгу говорит дело, — внушительно заявил Ксератан, и Ультгацри, который уже открыл рот, заткнулся. — Если люди начнут убивать людей, нам всем конец…

— Тех, кто отравился синей плесенью, мы лечим соком листьев веннты, — снова выскочила Вайгу. — Он выгоняет любой дурман из головы, как ветер сдувает дым

— Мы знаем это не хуже вас, — проворчал Ультгацри. — Но от сонного безумия это не поможет.

— А вы пробовали? — спросила Вайгу.

«Девятиручьёвцы» озадаченно молчали. Должно быть, им не приходило в голову, что одержимого соплеменника, который бросается на всех, можно напоить вкусным растительным алкалоидом, и он очнётся от морока.

— Надо идти в Девять ручьёв, — сказал чей-то знакомый, но неприятный голос.

Так, а почему все уставились на меня?

Тьфу ты, это же я сам сказал!.. Вот дебил!

* * *

— Аррута, ты в своём уме? — дружелюбно спросил Тормино. — Или тот вигудр проклевал тебе голову? Там же эта зараза…

— Вот и узнаем, как её лечить.

— А если никак?

— Значит, у нас ничего не выйдет, — сказал я.

— У кого «у нас»? — буркнул Ультгацри.

— У нас, — сказала Вайгу. — Аррута, я пойду с тобой. Ты ведь не умеешь готовить сок веннты.

«А на стоянках мы с тобой будем добывать другой сок!» — говорил её взгляд.

— Думаешь, он кому-то поможет? — спросил кто-то из наших парней. — Когда вы придёте, живых там не останется.