Страница 46 из 93
Они жили в посёлке, который называли Девять ручьёв (наш назывался Гнездо оцуа — когда-то давно тут стояло дерево, на котором гнездились рукокрылые росомахи). От нашего Гнезда до Девяти ручьёв — пять-семь дней хода на ицашонти. Люди в Девяти ручьях жили, как и у нас: охотились, добывали дерево, бамбук и обсидиан, собирали ортику и делали из неё одежду, а по вечерам пировали и веселились. Как-то раз трое охотников ушли в лес и не вернулись ни вечером того дня, ни на следующий день, ни через пять дней. Они пришли через десять дней, глубокой ночью. Все были рады их возвращению, потому что уже не ждали увидеть живыми…
— Но это были уже не они, — сказал Магел.
Он произнёс это спокойно, но от этого спокойствия веяло ужасом.
— Они смотрели в землю, пошатывались и горбились, а руки у них висели вдоль тела. Ещё они пускали слюни, а их дыхание пахло так, будто они наелись дерьма. Ни оружия, не добычи с ними не было. И они ни с кем не говорили, даже между собой — они, кажется, вообще разучились говорить. Мы спрашивали, что случилось, но они молчали. И только, когда Фиорин предложила им попить… — Магел вздохнул, — Граннэн, который ночь перед охотой провёл с ней, схватил её и стал грызть. А двое других тоже бросились на нас. Мы не поняли, что случилось с нашими парнями… но это были уже не они. Не люди. Человек не может причинить вред человеку, — спокойно, как о само собой разумеющемся, сказал он.
— Мы стали их бить… — продолжал Магел, — но их не так-то просто убить. Мы превратили их в три кучи изрубленного мяса, прежде чем они перестали бросаться на нас, а они успели убить двоих и двоих покалечить. А потом три девушки, которые ходили за ягодами, и парень, который охранял их в лесу, вернулись из леса поздно вечером, какие-то усталые и сонные. Они забились в дом и сидели там до следующего вечера. Вечером они бродили по посёлку, какие-то сонные, ничего не ели и не пили, а когда с ними заговаривали, просили их не тревожить, потому что им не хочется говорить. Или просто отворачивались. Ещё их очень раздражал вид воды, а на огонь они вообще не могли смотреть. У них сразу начинали слезиться глаза.
«Так. Кажется, я знаю, что было потом…»
— Днём они снова забились в хижину, а вечером снова выползли. Они сильно похудели, но отказывались от еды, и только шатались туда-сюда до утра. А на следующую ночь они снова выползли из хижины, чтобы охотиться на нас.
Слушатели молчали. И я кожей чувствовал, что им действительно жутко. Эти люди всю жизнь сражаются с чудовищами — но не с себе подобными. Ничего похожего на войны в нашем понимании здесь никогда не бывало. Добычи в лесах и в океане так много, а население этого странного мира настолько немногочисленно, что у них не возникает соперничества за охотничьи угодья. Никому не приходит в голову подчинить соседний посёлок, никому не приходится отбиваться от врагов: эти люди имеют столько, сколько им нужно для жизни в довольстве, и им незачем обирать сородичей. Нет здесь и войн за веру — потому что они не верят в богов и духов…
И человек, убивающий человека — это что-то невообразимо ужасное.
— Прежде, чем их убили, они успели искусать многих. И те, кого они покусали, через несколько дней стали жаловаться на усталость и на то, что их жжёт солнце. И тогда все поняли, что и они подхватили странную болезнь, которая гнездится в лесу, лишает людей рассудка и заставляет бросаться на своих. Днём, когда укушенные забились по домам, мы… все, кто остались здоровы, снарядили ицашонти и ушли из посёлка. Нас осталось семеро, двое парней и пять девушек. Мы пришли в Гнездо оцуа и рассказали всё, что случилось. И теперь мы ждём, что сонные безумцы могут прийти за нами сюда. Или тут в лесах тоже появится очаг сонной заразы.
— И когда ты увидел, как я ковыляю по берегу, решил на всякий случай меня пристрелить, — усмехнулся я.
— Да, — кивнул Магел. — Это я стрелял. Я рад, что промахнулся.
— «Рыбьи рога», дружище! — Я улыбнулся, постаравшись, чтобы улыбка была не слишком похожа на оскал. — Я бы на твоём месте сделал то же самое, да целился получше — ты ведь говоришь, «сонных» убить нелегко!
Ответом был хохот моих прежних и новых соплеменников.
Вот за что я люблю дивный новый мир — эти люди просто неспособны унывать!
Даже в надвигающийся зомби-апокалипсис.