Страница 44 из 93
Словно по заказу, накатила дёргающая боль в раненом плече, по жилам разбежалась лихорадка. Я застучал зубами, отметив, что в этот раз приступ сильнее, чем прежде. Хреново. Кажется, у меня «закровление рожи» в полный рост. То есть заражение крови, a.k.a. сепсис. Остаётся надеяться, что я дойду до своих раньше, чем он меня прикончит.
— А как ты сам думаешь, сладкий мой? — послышался нежный голосок откуда-то снизу. Я повернулся, но никого не увидел. Кроме…
— Это я говорю, — сказала отрезанная голова феи-кровопивицы. Она говорила на языке Троелуния. — Ты сломал мои нежные ручки, которые не успели тебя обнять. Ты проломил мою хрупкую грудку и отрезал голову. Теперь я не могу наслаждаться, когда в мою маленькую мокренькую щёлочку всаживают большой сочный хер. Но я не в обиде. Я даже отсосу тебе так, что ты будешь орать и зальёшь меня всю своей горячей сладкой…
— Кровью, — перебила её Виркайс. Она тоже стояла здесь.
От неё остался только окровавленный скелетик с лохмотьями мяса. На черепе чудом держался скальп с волосами, в глазницах круглились мёртвые глаза. — Аррута, не слушай эту кусачую ратойю, — говорила она, качая челюстями. — Она отхватит тебе то, чем ты делал мне сладко. А мне так понравилось! Как весело быть взрослой! А мы сделаем это ещё? Я хотела разбудить Вользгаха, но он крепко спит, и я побежала за тобой. Знаешь, мне почему-то больно идти днём, солнышко обжигает, и я бежала ночью…
Я представил девичий скелет, бегущий берегом моря при свете трёх лун, чтобы потрахаться с живым любовником (полуживым, если честно), и неожиданно расхохотался.
Смех вышел нехороший, с истерическим оттенком. Навязались три грации, мать их. Обглоданный скелет, отрубленная голова и призрак.
— Чего смеёшься? У, дурак! — Виркайс ткнула меня в бок костяным кулачком. Если бы у неё остались губки, она бы их надула в притворной обиде.
— Ты хочешь узнать, куда ты попал? — дохнула в ухо Юлька. — А попасть в меня ты не хочешь?
— Очень хочу, — выговорил я, справившись с зубовной дробью, — Только я ещё я хочу понять… ты ведь что-то знаешь об этом мире, но скрываешь? Про это нельзя говорить? Или ты боишься об этом даже подумать?
— Какой ты скучный! — вздохнула Юлька. — Совсем на себя не похож. Ты застрял в бесплодных размышлениях, — неожиданно серьёзно сказала она. — Увяз, как в болоте, и не можешь выбраться.
— В болоте… — прошептала Виркайс.
— В болоте… — чирикнула голова феи.
Три мёртвые грации затанцевали вокруг меня, приговаривая нараспев прекрасными и жуткими голосочками:
— Болото…
— …Оно древнее леса…
— …Оно — начало и конец…
— …Смерть и новая жизнь…
— …Оно порождает и забирает…
— …Оно берёт и не отпускает…
— …Ты вошёл в болото, и болото вошло в тебя…
— …Болотная вода зажгла в тебе огонь…
— …И ты сам станешь болотом…
«Отсосите у дохлой ратойи, — мрачно подумал я. — Я без вас знаю, что грязевая ванна не рекомендуется при рваных ранах…»
В этот момент мне под ноги попался камень, и я полетел кубарем.
— …Закон перерождения… — звучал в ушах шёпот Юльки.
Я поднялся и огляделся. Голова феи лежала, отклячив челюсть, и всем видом показывала, что это не она только что соблазняла меня некроминетом и завывала гимны Великому Болоту. И никаких следов Юльки и Виркайс…
— Мы скоро встретимся… — прошелестел ветер голосом Юльки.
— Скоро встретимся… Скоро… — откликнулись Виркайс и безымянная фея.
— Заткнулись, глюки… — прошептал я.
Ветер насмешливо свистнул, и голоса пропали. Я погрозил фейской голове пальцем, подобрал её и пошёл дальше,
* * *
Тянулась четвёртая ночь моего пути. Наверняка сказать не могу, потому что дни и ночи у меня смешались. Плечо уже привычно ныло и дёргало, что-то там хрустело и лопалось, испуская противный запах. Привычно накатывала лихорадка, и я отчаянно удерживался на краю сознания. Вообще плохо помню последние сутки пути. Кажется, однажды на меня напала парочка острукка, и я спасался от них в море (но это неточно).
Всё чаще закрадывалась мысль, что я иду не в ту сторону, но я шёл, не меняя направления. Если я ошибся направлением, то, когда я поверну, мне придётся пройти столько, сколько уже прошёл, и ещё неизвестно сколько. А если идти вперёд — может, повезёт дойти до посёлка, подобного нашему.
Меня уже неслабо шатало, я не столько шёл, сколько спотыкался на ровном месте, падал, поднимался и ковылял дальше, как вдруг наткнулся на знакомые бамбуковые «рогатки».
В следующий момент в землю возле моих ног воткнулась горящая стрела.
Стреляли из посёлка.