Страница 38 из 93
Через некоторое время Вользгах вернулся. Вид у него был сосредоточенный и недовольный.
— Не надо было жрать пиннидоак. У них мясо — говно, — проговорил мой товарищ по кораблекрушению. — Ложись, спи.
Я зарылся в листья и провалился в сон без сновидений.
* * *
Рано утром меня разбудили прохлада и голод. Вользгах дремал у еле чадящего костра. Над морем с визгом и тявканьем носились мелкие рукокрылые зверьки, кидались к волнам, подхватывали невезучих и неосторожных рыбок и снова взмывали вверх.
Мы окунулись в море, развели костёр, зажарили ещё по куску русалочьего хвоста: мясо и вправду было так себе, на вкус напоминало хозяйственное мыло с прогорклым салом, но но ничего лучше у нас не было. Потом поднялись на гору, в лес, и выломали себе по три палки понадёжнее, обтесали им концы и обожгли их на огне.
Идти на эренсуга с таким вундерваффе было бы самонадеянно, но это лучше, чем ничего.
Вот и всё. Можно отправляться в путь-дорогу. Ничего похожего на карту у Вользгаха не было, но и без карты было ясно: надо идти вдоль берега на север. Если повезёт, за несколько дней дойдём.
(А если не повезёт — не дойдём вообще)
Как часто бывает, покидая место, с которым что-то связано, я ощутил лёгкую грусть.
— Смотри… — Вользгах хлопнул меня по плечу и показал пальцем на что-то у меня за спиной.
Я обернулся и уронил челюсть.
Вдоль берега в нашу сторону шли три девушки: стройные, лёгкие, одетые в красные плащи, откинутые за спину.
.* * *
— Живём! — Вользгах толкнул меня локтем в бок. — Тут есть люди!
Я покачал головой.
— Эти девки — не люди.
— А кто? Для кморов они слишком красивые. Аррута, ты немного одурел от страха. Точно говорю, тут есть посёлок, и эти девчонки — оттуда. И посёлок недалеко, если они тут так разгуливают
— Вользгах, ты не поверишь, но у них за спиной — крылья, как у оцуа и эренсугов.
Вользгах усмехнулся.
— В жизни не видел ни одной крылатой девки…
(«Ни хрена себе! Абориген, проживший тут всю жизнь, ни разу не видел крылатую фею? Что-то тут нечисто…»)
— …Да хотя бы с крыльями. Главное, что у них имеется дырочка между ног. А с этим всё в порядке.
«Вользгах мать твою, т можешь сейчас думать про трах? Хотя…»
Девушки — то есть, крылатые феи — загадочно улыбаясь, целеустремлённо шли к нам.
У них были большие глазищи на полудетских личиках, стройные фигурки с тугими мячиками грудей, подтянутыми животиками и овальными бёдрами. Волосы цвета охры (у одной), цвета спелой вишни (у другой) и цвета закатного солнца (у третьей) довершали облик хёнтайных тян.
Охряная и закатная тян выбрали Вользгаха, вишнёвая, держа на лице диковатую улыбочку, шагнула ко мне.
А я… А я забыл, что меньше суток назад ждал смерти, что мы позорно потеряли Виркайс, и сейчас нам предстоит долгий путь домой, в котором мы рискуем тридцать три раза сложить головы. Я видел перед собой точёное голенькое тельце, дрожащее от страсти и готовое подарить острое удовольствие.
Я не заметил, как остался без штанов на песке, а крылатая фея насаживалась на мой восставший член.
И в самый неподходящий момент я почувствовал резь в животе.
Я понял, что секунда-другая — и я открою этому миру бездны копрофилии. То есть меня пронесёт так, что я уделаю с ног до головы и крылатую фею, и себя.
Ох, не надо было жрать русалочий хвост!..
Вот реально — shit happens!
— Погоди… Мне срочно надо отойти… Да отвали ты! — Фея уставила на меня свои огромные рубиновые глазищи, в которых читалась обида и непонимание. — Ты прекрасна. Мы скоро продолжим. Я сейчас…
Я оторвал от себя крылатую и в панике стал озираться в поисках ближайшего убежища. До леса было далеко, до ближайшего большого валуна — ещё дальше. Оставалось море. Окей, побуду крымским курортником…
Молясь, чтобы не обделаться у всех на виду, я в три прыжка достиг моря и убрёл подальше от берега, так, что мне было по пояс.
Что ж, это будет не так позорно…
В этот момент резь в животе, внезапно накрывшая меня и обломавшая секс с неземным созданием, прошла сама собой. Вне себя от счастья, я прислушался к ощущениям.
Ничего. Молодое здоровое брюхо честно расщепляло и всасывало органику, как обычно, легко и незаметно для владельца. Вот только член, который внутри прекрасной феи обрёл алмазную твёрдость, оскорблённо обмяк.
Никаких проблем, дружище, сейчас продолжим. Ответственно заявляю, что бурение скважины возобновится меньше чем через…
Я глянул на пляж, где остались три феи и Вользгах, и похолодел от ужаса.