Страница 36 из 93
Shit happens!
Если ты думаешь, что всё возможное дерьмо в жизни уже случилось, и хуже, чем было и есть, уже не будет — я тебя успокою. Будет. Запасы shit, которое happens, у судьбы неисчерпаемы.
Если ты провалился в дикий мир под тремя лунами, и тебе ещё не размотала кишки какая-то хищная тварь — летучая, ползучая или плавучая — будь готов пойти ко дну, когда твой катамаран разнесёт в щепки вот эта волна. Или следующая…
Волны, каждая высотой с двухэтажный дом — или с десятиэтажный, как мне казалось со страху — с ужасающей размеренной последовательностью накатывали на наш катамаран, брезгливо поднимали его под облака и швыряли в бездну. Мы с криворуким Вользгахом оставили попытки удержать курс перпендикулярно волнам. Руль треснул, парус порвало, как кружевные трусики на тян (в прошлой жизни я не рвал никому кружевных трусиков, а здешние тянки одевались непритязательно), только принайтовленная туша зигилва честно колыхалась на палубе. Виркайс, Вользгах и я держались за мачту и ждали, когда шторм утихнет — или когда наш корабль разлетится по брёвнышку, а мы станем частью морской биомассы.
Когда нас пришлёпнуло волной первый раз, я подумал, что тут нам и конец. После третьего или пятого обливания я подумал, что не так страшен чёрт, как его малюют. Знал бы я, что шторм только собирается с силами…
Ладно, пох. Тут всё равно веселее, чем пять лет отбыть в универе, а потом сидеть в офисе, и словить разрыв сердца, когда Великий Господин Старший Менеджер наорёт на тебя «Дебил косоголовый, где проплата от ООО “Вектор”? Двести лямов фирме торчишь, гондон!». Смерть скуфа, мать вашу!..
…А вот и смерть героя по нашу душу. Нет, пронесло. Эта волна нас не прикончила — значит, ещё поживём…
* * *
Час назад… а может быть, тысячу лет назад мы сидели на твёрдой земле и решали, стоит ли идти к посёлку — ведь ветер свежеет и вот-вот перейдёт в шторм. Рассудительная осторожность нашёптывала переждать бурю на острове, который уж во всяком случае не потонет. Но вы же знаете, что осторожность слишком тесно граничит с трусостью, а многие считают, что это два названия одного явления. А в мире Троелуния люди, как эпические герои, вообще не знали, что такое страх.
Был, правда, ещё один фактор: пропавший Гейрад. Никто не знал, жив он или нет, стоит ли его искать на острове и есть ли шанс найти хотя бы его тело (о том, что он мог нырнуть в транспространственный портал, я решил не заикаться). Но уйти, бросив товарища, может быть, покалеченного, но живого, на произвол судьбы — об этом и речи быть не могло.
В мире Троелуния не тратили жизнь на долгие бестолковые препирательства. Решено было, что Тормино и Аугрди останутся на острове и поищут потеряшку. Им оставили один катамаран и тушу самки зигилва. Они будут искать Гейрада и через пять дней вернутся, с ним или без него. Если не вернутся — значит, с ними что-то случилось, и к ним придёт помощь. А сейчас мы втроём — Виркайс, Вользгах и я — отвезём тушу самца в посёлок, Ветер разгуливается — оно и к лучшему: быстрее домчит домой.
Этот план какое-то время даже казался мне разумным.
Пока ветер не начал менять направление и сталкивать нас с курса к югу, f лёгкое волнение не превратилось в убийственную болтанку.
Не ждите от меня красивого описания бури. Я запомнил только удары волн, от которых трещали рёбра и звенело в голове, солёную воду во рту, в глазах, в кишках, в мозгах, и смертельный страх. Да, я боялся, как не боялся прежде никогда. И орковидные кморы, и тираннозавры на минималках острукка, и мини-ктулху гваразул, и прочая плотоядная нечисть, которой кишит этот мир — твари опасные, но соразмерные. И кмора можно было при удаче завалить раз на раз. Здесь нас била, гнула и плющила стихия, в своём безмерном и страшном величии даже не замечающая людишек, скорчившихся на плавучей скорлупке.
А мы из последних сил цеплялись за мачту, за обрывки снастей и за палубу. Потому что растрёпанный катамаран — это всё, что отделяло нас от смерти.
* * *
Виркайс что-то проверещала.
Что-то радостное,
То есть мне так показалось, что она чем-то обрадована.
— Что? — рявкнул Вользгах.
Если бы он не рявкнул на пределе мощности голосовых связок, мы вообще бы его не услышали.
— Берег! — крикнула Виркайс. — Нас… несёт… к нему! Вот, я вижу…
Она отпустила одну руку, которой держалась за канат, и указала куда-то в мельтешение неба и воды.
В следующий момент навалившаяся на катамаран волна сшибла её и уволокла в море.
* * *
Наше приземление получилось суматошным и совсем не героическим. Не как в приличных блокбастерах. Мы не цеплялись за отвесные скалы, и один не тянул другого из последних сил, мужественно оскалясь в единоборстве со стихией, и кровь из эффектно поцарапанной скулы бесстрашного героя не смешивалась с солёной морской водой (и соком вожделения, увлажняющим трусики фанаток перед экранами). Волна швырнула остатки растрёпанного катамарана на берег, и мы, ощутив под собой твёрдое, просто поползли вперёд, дальше от моря, пока не отползли настолько далеко, чтобы до нас не долетали даже брызги. Некоторое время мы просто лежали носами в землю и привыкали к тому, что мы не рискуем захлебнуться каждую секунду. Усталость толкала в обморочный сон, но мы удерживались на грани бодрствования: если мы сейчас заснём, то проснёмся, скорее всего, в щупальцах гваразула. Или под зубами оцуа — так на местном языке звались рукокрылые росомахи, вроде той, с которой я познакомился в первый день. Лес и море кишат плотоядными тварями, которые только и ждут, чтобы мясо зазевалось или расслабилось.
Но как же хочется просто отключиться… и не думать ни о чём…
Мы пролежали на берегу, поминутно проваливаясь в секундный обморочный сон и тут же просыпаясь, довольно долго, пока нас не стали донимать холод и голод. Тем временем стемнело, и в небо выползли три луны. Тогда мы нашли в себе силы подняться на ноги — так ловко и грациозно, что со стороны, наверное, напоминали трупы мореходов, восстающих с наступлением ночи — и осмотреть место, куда нас закинуло.
Это был песчаный пляж с тут и там выступающими из-под песка валунами у подножья поросшей лесом горы: шагов с двадцати от полосы прибоя начинался крутой подъём. В гору мы решили пока не лезть, а, пройдя сто шагов по берегу, наткнулись на симпатичный ручеёк с прозрачной, чистой водой.