Злой рай

Острова — цель нашего путешествия — стремительно надвигались. Насколько я понимаю в геологии, они были вулканического происхождения — как и островок, на который я высадился в первую ночь в новом мире. Однако они были крупнее, ещё больше разрушены и больше обжиты: не людьми, разумеется, а флорой и фауной. Среди камней виднелись кусты и деревья, а на плоской макушке самого большого острова, на который мы держали курс, зеленела настоящая рощица. Над островами с криками носились крылатые. Не говорю «птицы», потому что здешние летуны были не птицы в нашем понимании. Я заметил парочку рукокрылых, похожих на мою знакомую летучую росомаху, а когда мы подходили к проливу между двумя островами, над мачтой с пролетел птерозавр с размахом крыльев метра три-четыре. Виркайс взвизгнула от ужаса и восторга.

— Не вопи, это же петрэла, а не эренсуг! — бросил Вользгах. — Он только рыб ест.

Словно в подтверждение его слов птерозавр, которого на местном наречии звали петрэла, спикировал к воде, подхватил рыбину в четверть собственной туши и, суетливо взмахивая крыльями, полетел к соседнему острову жрать.

Громада острова закрыла нас от ветра. Мы спустили парус и повели катамаран на длинных вёслах, вызвавших у меня кратковременный приступ ностальгии.

Ходил я когда-то по реке на доске с веслом…

Интересно, а если сейчас опрокинуться в воду, не вынырну ли я опять в своём мире? Блин, я же сессию продолбал! И как я объясню прогул? Провалился в параллельный мир, где убивал чудовищ и трахал прекрасных дикарок? Так себе объяснение…

Со стороны пролива возле острова нашлась небольшая бухточка, где мы и пришвартовались. Вользгах и Аугрди остались стеречь катамараны (нетрудно догадаться, что они не станут в ожидании нас тоскливо пялиться на воду, пускать блинчики камушками и отсчитывать минуты, которых здесь не знают), а мы втроём взяли охотничьи снасти и отправились в гости к зигилва.

Виркайс увязалась с нами.

Мы обогнули гору по склону, то продираясь сквозь заросли кустов, то шагая по нагретым солнцем скальным выходам, то проходя между редкими корявыми деревцами. Впереди шёл Гейрад — он чаще всех нас бывал на этом архипелаге и знал тут каждый куст, каждый камень. За ним шёл Тормино, за Тормино — наша коротковолосая вдохновительница, я замыкал строй. На архипелаге, как мне сказали, не водилось ни ядовитых змей, ни крупных хищников, опасных для человека, а тем более для нескольких охотников, но мы всё равно шли осторожно. Ни в коем случае нельзя потревожить крылатых, иначе охоте конец. Как мне рассказали, зигилва понимают, что суша — не их среда, и во время лёжки чутко прислушиваются, мониторят окружающую обстановку. Если услышат переполох — насторожатся, и при первом подозрительном звуке всё стадо повалит к воде и уплывёт. А если учуют запах человека — а они уже знают, кто в этом мире самый страшный хищник — удерут едва ли не раньше, чем мы их увидим.

Но нам везло. Мы не вспугнули крылатую живность (если не считать исполинских стрекоз величиной со скворца, которые шарахались от нас, фырча прозрачными крылышками), и ветер дул так, что не мог выдать нас будущей добыче.

Вскоре перед нами развернулась панорама каменистого пляжа. В нескольких шагах от уреза воды лежали полтора десятка жирных туш. Самый большой, размерами не уступающий земному быку, красно-бурый с чёрными пятнами, с шипастым роговым плавником, был вожак. В данный момент он подтверждал свой статус настоящего мужчины на одной из самок. Самки были значительно меньше вожака, изящные, светло-палевые с дымчато-серыми пятнами, плавники были гладкие, без шипов. Взрослых самок было семь, остальные — щенки ровного серого окраса, похожие на головастиков-переростков. Как полагается детёнышам, они не хотели тратить жизнь на тупую лёжку и скакали по пляжу и полосе прибоя, играли в догонялки и дрались.

Гейрад что-то прошептал Тормино. Тормино кивнул, повернулся ко мне и еле слышно прошептал:

— Все бьём крайнюю справа!

Я кивнул.

Мы синхронно достали по три стрелы, две положили перед собой на землю, одну наложили на тетивы и готовились натягивать луки.

Секунда, другая — и три стрелы полетят в здоровую жирную самку…

Но тут одна из самок издала издала тревожное «йифф-йифф-йифф», которое подхватили остальные. Вся стая моментально пришла в движение. Детёныши оставили игры и первыми бросились в воду. За ними, озабоченно йиффкая и поталкивая носами отстающих, устремились взрослые самки.

— Стреляйте, (несколько незнакомых слов), стреляйте, удерут же! — в голос заорал Гейрад, вскочил и натянул лук.

Но стрелять было поздно. Сверху послышался рёв, похожий на тот апокалиптический звук, который издаёт ТЭЦ при продувке котлов.

— Эренсуг! — не своим голосом заорал Тормино.

Видели ли вы дракона? Если вы смотрите современное фэнтези, то, конечно да. Тогда вам проще представить чудище, которое увидели мы. Это была тварь с размахом крыльев чуть больше пятнадцати метров, с лапами вроде орлиных — только каждая «лапка» длиной метра полтора и коготками соответствующего размера. Башка на длинной шее напоминает увеличенную в n+1 раз голову игуаны, но с зубами, дифференцированными, как у плотоядных зверей.

Издавая звук продуваемого котла, эренсуг камнем падал на лежбище.

Вожак метался, толкая замешкавшихся самок к воде, задирал голову к небу и рявкал. Одна из самок, видно, молодая и неопытная, прыгнула неудачно, и её левая передняя лапа застряла в расщелине между камнями на отмели. Самка дёргалась и жалобно визжала, вожак то толкал её, то кусал за плечо, но сделать ничего не мог.

Эренсуг упал на них, как коршун на цыплят (это не просто красивая фраза из книжки, я знаю, о чём говорю: мой двоюродный дядька — фермер, прошлым летом я гостил у него и наблюдал охоту коршуна). На нашей позиции было слышно, как под полуметровыми кривыми когтями хрустят кости.

А потом по ушам резанул жуткий сверлящий визг, от которого Виркайс ойкнула и сжалась, и даже мне стало нехорошо.

Я тусил в мире Троелуния уже больше месяца, и местные по заслугам признали меня своим. Я видел смерть и убивал сам. И мы пришли на этот архипелаг, чтобы убить парочку зигилва и схарчить их.