Страница 31 из 93
Они не говорили о могущественных богах, живущих в небесных дворцах, или о злобных демонах, таящихся в лесу. В небе было солнце, звёзды и три луны, ветер гонял облака, которые проливались дождём. В лесу и в море жили разнообразные твари, которых мы убивали. Одних убивали, чтобы насытиться, других — чтобы те не насытились нами. Чтобы убить добычу или врага, надо сделать крепкое копьё, тугой лук, настрогать стрел и оснастить их опереньем и наконечниками. Чтобы вылечить раненого, надо промыть его рану, скусить её края муравьиными головками (как вспомню, так вздрогну!) и накормить сердешного лечебными листьями, которые пришпоривают метаболизм. Чтобы добыть морского зверя или рыбу, надо построить катамаран, поставить парус и выйти в море в хороший ветер. Чтобы зажарить мясо, надо разжечь огонь. Чтобы одеться, надо собрать, высушить, намочить и снова высушить ортику — растение, похожее на нашу родную крапиву: такое же жгучее, но с зонтичными соцветиями — а потом из волокон спрясть нитку, соткать полотно и скроить одежду: платье, штаны или стринги-этури… И так далее
В их поведении не было ничего иррационального. Да, они носили на шеях ожерелья из зубов и когтей — трофеи, взятые на охоте, память о своей удаче. Черепа убитых чудовищ, пытавшихся штурмовать посёлок, они насаживали на колья и ставили вдоль ограды — тоже без какой-то потусторонней подоплёки. Помню, мы с Ксератаном закрепили на колу башку только что убитого кмора, и я полушутя бросил, что, мол, он теперь будет охранять посёлок. Ксератан посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.
«Как он будет охранять нас? — спросил он. — Он же дохлый! Ты что, Аррута, головой ударился?»
Я не нашёл, что сказать, а Ксератан хохотнул и добавил:
«Кморы нас охраняют, х-ха! Придумал! Они людей жрут, а ты говоришь — “будет охранять”! Вот что нас охраняет, понял?» — и тряхнул копьём, которое блестело в свете трёх лун: полчаса назад он несколько раз засадил его в ляжку, в брюхо и в морду лесного людоеда.
А встретившись с чем-то необъяснимым, они не заморачиваются, а принимают это как факт. Это полезно или опасно, это можно есть или это надо прикончить, пока оно нас не съело… Из леса приходят странные молчаливые ребята, одетые солнечным светом и без единого волоска на теле — окей, подберём, всему научим, станут нашими, такими же, как мы. Нашли на острове странного чужака, который ведёт себя как нормальный человек, но лопочет на непонятном наречии и не умеет много из того, что должен бы уметь — не беда, он, вроде, быстро учится… И никому не пришла светлая мысль испытать меня огнём и водой — вдруг из меня выскочат тридцать три демона!
Люди приходят из леса, и в лес же уходят. Кого-то уносят, как мы унесли наших товарищей, убитых кморами, а кто-то уходит сам. Зачем? Да какая тебе разница, ушла, и всё!
Может быть, я бы меньше загонялся об этом, если бы вот так ушёл кто-то другой. Но «Юлька»…
Любил ли я её? Она ведь не была у меня первой. Да и единственной она не была: за месяц я перепробовал всех девиц племени. И «Юлька» не хранила мне лебединую верность. Здесь царят очень своеобразные понятия об отношениях, совсем не те, что в нашем мире. Здесь нет пар, вообще никаких устойчивых союзов, здесь все любят всех — легко и радостно, здесь наслаждаются и щедро дарят удовольствие. Тут нет места изменам и ревности, зависти и подлости.
Это племя — не стадо приматов с альфами, унижающими всех, с хитрожопыми гаммами-дельтами и задроченными омегами. Это — семья свободных и равных. Здесь работают — чтобы жить в довольстве, без страха сражаются с монстрами— чтобы не погибнуть до срока, и веселятся — потому что полны радостью жизни.
Всё-таки я попал в рай.
Но в этом раю меня окружает слишком много недобрых загадок. И мне надо разобраться в том, как устроен этот мир, а то как-то не по приколу «уходить в лес»…
— Эй, Аррута! — крикнул Вользгах. — Ветер переменился, бьёт почти в морду, ты что, не чуешь?
* * *
Вдвоём с Вользгахом мы принялись поворачивать парус, вытравлять и заново крепить канаты… ХЗ, как они называются, я ни в зуб ногой в морских снастях, особенно — как они называются на этих полинезийских плотиках.
Aue, aue
Nuku i mua
Te manulele e tataki e…
Ну, надо сказать, Моана из Виркайс так себе. Да и мы с Вользгахом, даже вместе, не тянем на жирного тролляку Мауи. Интересно, а что будет, если свежий ветерок перейдёт во всамделишный шторм? Выдержит ли наш «Титаник» испытание бурей? Хватит ли искусства мореходов — тем более что я моряк хреновый, и Вользгах, насколько я понимаю, немногим лучше, а Виркайс — вообще пассажирка… В таком составе идти за десяток морских миль на утлой скорлупке, бить морских зверей… да, ребята: сказать, что вы экстремалы — значит, ничего не сказать! Иногда безалаберность соплеменников бесила меня. Они жили в окружении джунглей, переполненных хищными чудовищами, и ограничились тем, что вырубили лес и построили изгородь, но не удосужились построить сторожевую вышку и наладить ночное дежурство. Когда я заикнулся об этом, на меня посмотрели, как на… в общем, странно посмотрели и сказали: «Всегда кто-то не спит до утра, не проглядим ни кмора, ни вигудра».
«А если всё-таки все заснут?» — допытывался я.
«Проснутся», — спокойно ответил Вользгах и добавил: — «Как-то я заснул с Тэйси и Лидгрис, сплю и вижу, что кто-то лезет через изгородь. Проснулся, пошёл глянуть — точно, ломится здоровенный кмор. Ещё пять человек не спали, но первым заметил его я».
«Ну и что?»
Вместо ответа Вользгах показал свою искривлённую руку.
«С того раза у меня такая рука. Он мне её чуть не отломал. Зато я первым ткнул его в пузо копьём».
«Элои хреновы!» — подумал я. Но говорить не стал. В конце концов, если племя живо, довольно и вполне себе процветает, ничто не заставит их менять привычный образ жизни.
А я ещё собираюсь открыть им железо!..