Страница 17 из 93
В современном боевике в этом месте герои должны были обменяться шуточками на педерастическую тему, но мне не хватало словарного запаса, а Тормино думал о другом. Он отошёл, сорвал с какого-то куста лист шириной в ладонь, открыл один из пенальчиков своей берендейки и обмазал лист чем-то липким. Потом раскупорил другой и щедро сыпанул какой-то подозрительно пахнущий порошок. Затем зашёл ко мне в тыл и ловко залепил рану листом. Настолько ловко, что я не дёрнулся и помянул его мать не вслух, а про себя.
— Можешь надеть штаны, — сказал он (во всяком случае, я его понял). — Пять, шесть, семь дней, — он подкрепил числительные отогнутыми пальцами, — и будет хорошо. Сейчас пошли домой.
Мы собрали копья и топоры. Тормино помог мне: с моим ранением нагибаться и приседать мне было тяжеловато.
— Подожди! — Он улыбнулся, будто вспомнил что-то весёлое, взял топор, присел у дохлой пернатой твари, примерился и ловко отрубил ей самый длинный палец на лапе. Затем повторил эту операцию с другой.
— Возьми! — он протянул мне коготь, и добавил что-то ещё.
Ах, ну да. Охотничий трофей. У меня в этом мире — первый. Русалочка Ариэль не в счёт, Ктулху тоже, а эту тварь я завалил. То есть, мы вдвоём завалили двух птицеящеров или ящероптиц, а третья бестия позорно бежала, волоча потроха.
При ближайшем рассмотрении коготь выглядел жутко. Длиной сантиметров пятнадцать, кривой, острый — если такой глубоко зацепит живот, умирать придётся долго и грустно, даже если птичка тебя не задолбит насмерть сразу…
Я сунул коготь в карман и готов был двинуться в обратный путь, но тут в кустах неподалёку послышался шорох. Шуршал кто-то крупный.