Злой рай

«Юлька», не давая себя схватить, развернулась навстречу прибою, в несколько прыжков (у меня закружилась голова от её загорелого тельца, блестящего от воды) оказалась на глубине и поплыла.

Поймать её в воде оказалось непросто: плавала она получше «русалок», которых я встретил в первые минуты в этом мире. Она уворачивалась, брызгалась, подныривала и с хохотом появлялась у меня за спиной — пока не решила, что пора сдаться.

Трахаться,на плаву — так себе затея: то и дело то она, то я, то мы вместе погружались с головой и в самый неподходящий момент заглатывали солёную морскую воду. Поэтому мы позволили волнам поднести нас к берегу, а там я, раздосадованный этим бестолковыми барахтаньем, более грубо, чем «Юлька» того заслуживала, поставил её на четвереньки и вошёл в неё. Первый раз я спустил через полторы минуты, но не утратил возбуждения. Волны шлёпали нас мягкими лапами, моя девочка вертела блестящим смуглым задом, ахала и вскрикивала. Я, насладившись властью над этим прекрасным созданием, кончил в её горячую бездну и распластался на песке. Довольная «Юлька» прилегла рядом.

Через некоторое время, когда мы поднялись, чтобы окунуться и возвращаться домой, я увидел, что мы на пляже уже не одни. Кто-то резвился в волнах, а с десяток парочек занимались сексом на границе суши и моря. Некоторым было скучно делать это вдвоём, и они переплетались по трое и по четверо, получив удовольствие с одним партнёром — переходили к другому или к паре…

М-да. Я, конечно, человек своего времени, начальное сексуальное образование получил на сайтах для взрослых, а новый мир уже показал мне много (и не только показал). Но всё равно, очутиться внутри хардкорного порнофильма — это было чересчур…

Увидев, что я подзавис, «Юлька» толкнула меня пальцем в бок (больно, сука!) и помахала рукой перед глазами.

— Эй! Утци икустяри, гоасин йатера! — сказала она.

— Ты права, любимая! — ответил я. «Юлька» расхохоталась.

Мы не спеша оделись и пошли к домам. «Рогатки», ограждавшие деревню со стороны моря, уже растащили. Моя провожатая деловито прошествовала к хижине без окон, открыла дверь и вошла внутрь, жестом пригласив меня.

Я ступил следом, и мне в ноздри ударил густой запах копчёности. К полумраке я увидел висящие на бечёвках на разной высоте продолговатые куски мяса и целиком закопчёных рыбин. Пока я стоял, сглатывая слюну, «Юлька» отвязала два куска, каждый длиной руку до локтя, вручила их мне и вышла наружу.

От мясного склада «Юлька» прошла к другому сарайчику, откуда мы вынесли две плоские, точно соцветие купыря, грозди голубых ягод, а ещё плод, похожий на серую дыню с тонкими оранжевыми полосками. С этими припасами мы уселись за стол. Как и почти всё здесь, стол и скамейки были собраны из бамбуковых стволов: на перекрещенные ножки пошли мощные, с ногу толщиной, трубки, на столешницу и сиденье — потоньше. «Дыня» в разрезе выглядела малоаппетитно: серая мякоть с россыпью тёмных зёрнышек посередине, на вкус же она напоминала несладкие бананы. В здешней кулинарии она должна была занимать «экологическую нишу» хлеба, картошки и круп.

Моя подруга с недевичьим аппетитом уплетала мясо, заедая то хлебной дыней, то голубыми ягодками, и без устали болтала. Я обнаружил, что понимаю её речь процентов так на десять. Всё-таки метод полного погружения — единственный способ научиться иностранному языку.

— Хорошая еда, — тщательно подобрав слова, сказал я.

— Хорошая… — сказала «Юлька» и застрекотала, так что я еле успевал выцеплять знакомые слова в её болтовне.

Я некультурно зажал ей рот ладонью и продолжил:

— Целовать сиськи — много лучше. Здесь, — я положил руку ей на низ живота, — много больше сладко, чем здесь, — я указал на ягоды.

Девчонка улыбнулась и потрепала меня по волосам: дескать, молодец, делаешь успехи.

А как же!

Приятно изучать чужой язык

Посредством глаз и губок милой… —

вспомнился обрывок из «Дон-Жуана» Байрона, которого я нашёл в шкафу и прочитал в тринадцать лет.

Тем временем за столом собирались наши односельчане: они тоже приносили из сараев мясо и фрукты, рассаживались и лопали так, что за ушами трещало. За завтраком шла оживлённая беседа. Я вылавливал из общего потока некоторые знакомые слова, но этого было недостаточно, чтобы понять, о чём идёт разговор…

Потом обнаружил, что смотрю на фигуристую брюнетку напротив. Точнее, пялюсь. Одетая в одну набедренную повязку, девица непринуждённо обгрызала мясо с рёбер неизвестного животного. Перехватив мой взгляд, она усмехнулась и, томно закатив глаза, прошлась языком по обгрызенному ребру. «Юлька» с набитым ртом что-то весело проговорила, брюнетка ответила, стрельнула карими глазками и непринуждённо продолжила завтрак.

В это время меня кто-то весомо хлопнул по плечу.

— Эй, Аррута!

Судя по голосу, это был Ксератан.

Я обернулся. Ксератан стоял вместе с каким-то тощим жилистым парнем.

— Йатера гин уа? — спросил он.

— Йатера… йатера… — я взял со стола кость — ту самую, с которой брюнетка показывала мне эротическое шоу — и показал, что обгладываю её, — вот это? Йатера?

Ксератан кивнул.

— Тогда гин уа, — сказал я.

Ксератан удовлетворённо кивнул и заговорил. Он говорил не спеша, подкрепляя слова жестами, и, наверное, старался говорить попроще, но всё равно я только догадывался о смысле его речи. Отдельные слова я понимал — «гоасин» (идти), «ваоса» (лес), «дигун» (растение с трубчатым стеблем, местный бамбук), «тсикит» (рубить), «оррета» осторожно…

Ну да, догадаться нетрудно. Довольно, Ванюа, гулял ты немало, пора за работу, родной. Для начала — сходи наруби бамбук.

— Тормино, — сказал Ксератан, показывая на парня рядом с ним.

— Аррута, — сказал я. Тормино осклабился и сказал что-то вроде «да знаю я!».

— Юлька, — сказал я подруге. — Мийна гоасин ваоса тсикит дигун. С Тормино. А ты будь умницей и не скучай... моя сучечка...

Юлька улыбнулась, пролопотала что-то вдохновительное и чмокнула меня в нос.