Цена предательства

6 глава

Поселок готовился к обороне с той сосредоточенной яростью, которая бывает у людей, которым не впервой защищать свой дом.

Кэйлем поднял всех на рассвете. Мужчины укрепляли ворота — вкапывали новые столбы, навешивали тяжелые засовы, которых хватило бы, чтобы сдержать десяток вооруженных людей. Женщины таскали воду из ручья, заполняли бочки на случай пожара. Элира с Миррой перебирали травы, сортируя те, что помогут раненным, и те, что могут убить врага.

— Снотворное положи отдельно, — командовала Элира, и голос ее звучал жестче обычного. — Яд — в другую корзину. И не перепутай, ради богов.

Мирра кивала, но руки ее дрожали. Она не боялась за себя — она боялась за сына, которого уже увезли в горы вместе с другими детьми. Маленького, беспомощного, такого хрупкого среди скал и ветра.

Кайрен, заметив ее состояние, подошел, обнял за плечи.

— С ним все будет хорошо, — сказал он. — Там Таэль, там старухи из соседней деревни. Они присмотрят.

— Я знаю, — ответила Мирра, прижимаясь к нему. — Но я все равно боюсь.

— Я тоже. — Он поцеловал ее в макушку. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Лиана командовала, несмотря на беременность. Она ходила по поселку, проверяла укрепления, раздавала указания. Кэйлем то и дело хватал ее за руку, пытаясь увести в дом, но она отмахивалась.

— Я не стеклянная, — говорила она. — И я не буду сидеть в стороне, пока вы тут геройствуете.

— Лиана...

— Кэйлем. — Она посмотрела на него, и в ее глазах была та самая сталь, которую он научился узнавать с первого дня их знакомства. — Я пережила разбойников на перевале, нападение наемников. Я справлюсь. Иди работай.

Он вздохнул и пошел — но то и дело оглядывался, проверяя, все ли с ней в порядке.

Гром и Кайрен готовили засады в лесу. Они уходили затемно, возвращались к полудню, грязные, уставшие, но довольные. Ловушки были расставлены на всех тропах, ведущих к поселку. Ямы с кольями, силки, растяжки — все, что могли придумать бывший наемник и орк, привыкший выживать в дикой природе.

— Если они придут, — сказал Гром, вытирая пот со лба, — они не уйдут.

— Если придут, — поправил Кайрен. — А если нет?

— Тогда мы зря старались.

— Не зря. Лучше всегда быть наготове.

Гром хмыкнул — насколько орк вообще способен хмыкать — и продолжил копать.

Айлин не находила себе места.

Она металась по поселку, пытаясь помочь то там, то здесь, но нигде не могла усидеть дольше минуты. Ее руки дрожали, мысли путались, и каждую свободную секунду она смотрела в лес — туда, где скрылась Лориэль.

Гром пытался поддержать ее. Он приносил ей воду, пододвигал стул, когда она падала от усталости, молча садился рядом, когда она замирала, глядя в одну точку. Но она отталкивала его. Не грубо — просто отстранялась, будто его прикосновения жгли.

— Ты был прав, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на крыльце.

— В чем? — спросил он.

— Она продалась. А я ничего не заметила. Я была слепа. Я думала, что мы подруги, что она любит меня, что она часть семьи. А она...

Айлин замолчала, сжала кулаки.

— Я не заметила, — повторила она. — Я была так занята собой, своими чувствами, своим счастьем, что не увидела, как она страдает. Как она смотрит на тебя. Как ненавидит меня за то, что ты выбрал меня.

— Ты не виновата, — сказал Гром.

— Виновата. — Она подняла на него глаза, и в них была такая боль, что у него перехватило дыхание. — Я всегда была первой. Всегда в центре внимания. Всегда та, кого замечают. А она стояла в тени. И я даже не подумала протянуть ей руку.

— Ты протягивала. Она не взяла.

— Значит, я плохо протягивала.

Гром не знал, что ответить. Он молчал, глядя на нее, и чувствовал, как между ними снова вырастает стена. Та самая, которую они только начали разрушать.

— Айлин, — сказал он тихо. — Ты не можешь спасти всех. Ты не можешь быть ответственной за чужой выбор.

— Могу. — Она встала. — Потому что я — та, кто должна была заметить. Я — та, кто должна была остановить. А я... я ничего не сделала.

Она ушла в дом, оставив Грома одного на крыльце. Он сидел, сжимая кулаки, и смотрел в темнеющее небо.

Он не умел говорить красиво. Не умел подбирать слова, которые лечат. Он умел только быть рядом. Но сейчас этого было мало.

Ингрид в эти дни держалась в стороне.

Она не участвовала в обороне, не предлагала помощь, не мешала. Она просто наблюдала. Сидела у окна в своей комнате, смотрела, как поселок готовится к войне, и молчала.

Берта и Розалинда, наоборот, пытались помочь — вязали бинты, собирали припасы, даже пытались учиться стрелять из лука (у Розалинды получалось плохо, у Берты — еще хуже). Они не понимали, что происходит, но чувствовали: мать задумала что-то, и это «что-то» висело в воздухе, как грозовая туча.

Но Ингрид молчала.

Она не отдавала приказа наемникам. Не писала писем. Не делала ничего.

Она просто смотрела.

И с каждым днем ее взгляд все чаще останавливался на одном и том же месте — там, где рыжий эльф Финн поправлял укрепления, носил бревна, смеялся с Томом, работал от зари до зари.

Он был везде. Ингрид ловила себя на том, что ищет его глазами, когда выходит из дома. Что ждет момента, когда он пройдет мимо. Что замирает, когда слышит его голос.

Она не понимала, что с ней происходит. Она была взрослой женщиной, матерью взрослых дочерей, вдовой. А этот мальчишка — потому что он был мальчишкой, всего двадцать с небольшим лет по человеческим меркам — заставлял ее сердце биться чаще.

Это было глупо. Опасно. Безумно.

Но когда он проходил мимо и случайно касался ее руки, она чувствовала, как по телу разбегаются мурашки.

Финн тоже замечал ее взгляды.

Он не был глупым — он видел, как Ингрид смотрит на него, когда думает, что он не видит. Как ее темные глаза следуют за ним, когда он работает. Как она замирает, когда он подходит ближе.

И это сводило его с ума.

Он знал, кто она. Знал, что она враг. Знал, что она хотела уничтожить всех, кого он любил. Но когда он смотрел на нее — он не видел врага.

Он видел женщину. Уставшую, одинокую, потерянную. Женщину, которая привыкла быть сильной, потому что никто не был сильным за нее. Женщину, которая носила траур по мужу, которого, возможно, никогда не любила, и горевала не о нем, а о годах, потраченных впустую.

Он хотел подойти к ней. Хотел заговорить. Хотел узнать, какая она на самом деле, за маской ледяного величия.