Цена предательства

— Прощай, подруга, — сказала она. — Может быть, в другой жизни мы встретились бы иначе.

Она развернулась и пошла в лес. Быстро, не оглядываясь. Только ветки хрустели под ногами, только птицы замолкли, провожая ее.

Айлин стояла на поляне, глядя ей вслед, и не могла двинуться с места.

— Ты слышал? — спросила она, когда Гром вышел из-за деревьев.

— Каждое слово, — ответил он, и голос его был глухим, тяжелым.

— Она любит тебя.

— Я знал.

— Знал? — Айлин повернулась к нему. — И молчал?

— А что я должен был сказать? — он пожал плечами. — Что я не могу ответить? Что мое сердце занято? Это было бы жестоко.

— А то, что ты молчал — не жестоко?

— Может быть. — он подошел ближе. — Но я не умею делать больно тем, кто не заслужил. Даже если это больно им в любом случае.

Айлин смотрела на него, и впервые за утро слезы потекли по ее щекам.

— Я не знала, — прошептала она. — Я правда не знала.

— Теперь знаешь. — Он обнял ее, прижал к себе. — И ничего не изменилось. Она сделала свой выбор.

— Мы должны ее остановить.

— Она уже ушла.

— Тогда мы должны предупредить остальных.

Айлин вытерла слезы, глубоко вздохнула.

— Ингрид. Она знает. Если Лориэль рассказала ей все, то она знает, где слабые места. Когда лучше напасть. Где хранятся травы, где оружие. Она знает всё.

— Тогда бежим, — Гром взял ее за руку. — В поселок. Нужно собрать всех.

Они бежали через лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног, но Айлин не чувствовала ничего, кроме бешеного стука сердца.

Она ворвалась в поселок, когда солнце уже поднялось высоко.

— Собирайтесь все! — закричала она, вбегая в большой дом. — Срочно!

Лиана вышла к ней навстречу, бледная, но спокойная.

— Что случилось?

— Лориэль предала нас. Она рассказала Ингрид всё. О поселке, о дозорах, о слабых местах. Она ушла к ней.

В доме повисла тишина.

Мирра, которая заваривала чай, замерла с чайником в руках. Кайрен, сидевший у окна, медленно поднялся. Кэйлем шагнул к жене, заслоняя ее собой.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я говорила с ней. Она призналась.

— Тогда нужно готовиться к обороне, — Кэйлем повернулся к Кайрену. — Собери мужчин. Проверь оружие. Укрепи ворота.

— А Ингрид? — Лиана смотрела на дверь, за которой в гостевом доме спала ее мачеха. — Она все еще здесь.

— Я поговорю с ней, — сказала Лиана.

— Нет. — Кэйлем схватил ее за руку. — Ты не пойдешь к ней одна.

— Она не тронет меня. Пока не тронет.

— Лиана...

— Кэйлем. — Она посмотрела на него, и в ее глазах была та самая сталь, которую он научился уважать. — Она приехала в мой дом. И пока она здесь — она моя гостья. И я буду говорить с ней как хозяйка.

Она вышла, и никто не посмел ее остановить.

Ингрид сидела в кресле у окна, когда Лиана вошла.

Она не спала — на ней было то же черное платье, волосы убраны, лицо спокойное. Она смотрела на вересковые холмы и, казалось, о чем-то глубоко задумалась.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала Лиана, закрывая за собой дверь.

— Догадываюсь, — Ингрид не обернулась. — Твоя эльфийка сбежала? Предала? Рассказала все?

— Ты знала.

— Я предполагала. — Ингрид наконец повернулась. — Такие, как она, всегда предают. Потому что они слабые. А слабые ищут сильных, чтобы спрятаться за их спиной.

— Ты обещала ей земли.

— Я обещала много чего. — Ингрид усмехнулась. — Но ты же знаешь меня, дорогая. Я не привыкла выполнять обещания.

Лиана смотрела на нее, и в голове кипели мысли. Она ждала, что Ингрид будет отрицать, оправдываться, угрожать. Но та была спокойна. Слишком спокойна.

— Зачем ты приехала? — спросила Лиана. — Письмо с картой — это ты? Ты хотела уничтожить нас?

Ингрид поднялась, подошла к окну. За стеклом цвел вереск — лиловый, бескрайний, живой.

— Я хотела, — сказала она тихо. — Я хотела уничтожить тебя. Твой поселок, твою жизнь. Я мечтала об этом все эти годы. Но когда я получила то письмо... когда я прочла, как здесь все устроено... я вдруг поняла, что не хочу.

— Не хочешь?

— Не хочу. — Ингрид повернулась к ней. — Я устала, Лиана. Я устала ненавидеть. Устала бороться. Устала быть одна.

Она подошла ближе, и в ее глазах было что-то, чего Лиана никогда не видела. Не холод, не расчет. Боль.

— Твой отец умер, — сказала Ингрид. — Розалинда уезжает. Берта выходит замуж. Я останусь одна в том огромном доме, где каждый угол напоминает мне о том, как я была зла. И я подумала... может быть, здесь, в этом месте, которое ты построила, я смогу стать другой.

— Ты приехала сюда с наемниками, — Лиана не смягчилась. — Ты хотела напасть.

— Хотела. Но не напала.

— Почему?

Ингрид помолчала. Потом посмотрела в окно — туда, где за домами виднелась фигура молодого эльфа с рыжими волосами. Финн чинил крышу, и солнце золотило его плечи.

— Может быть, я увидела кое-что, чего не ожидала, — сказала она тихо. — Может быть, я поняла, что мир лучше войны. А жизнь лучше смерти.

Лиана смотрела на нее, и в ее груди боролись два чувства. Ненависть, старая, привычная, знакомая. И что-то новое — может быть, жалость.

— Я не верю тебе, — сказала она. — Но я дам тебе шанс. Один. Потому что мой отец любил тебя когда-то.

Она развернулась и вышла, оставив Ингрид у окна.

А на улице уже кипела жизнь. Кайрен собирал отряд, Гром точил топор, Мирра готовила отвары. Все готовились к войне, которая, возможно, уже не случится.

Но никто не знал этого наверняка.

Айлин стояла на крыльце, глядя в лес, где скрылась Лориэль. В ее руке был клочок бумаги — обрывок карты, который она не сожгла. На нем было написано одно слово:

«Прости» .

Айлин сжала бумагу в кулаке, и слезы снова потекли по ее щекам.

— Я прощаю, — прошептала она в пустоту. — Но я никогда не забуду.

Где-то в лесу, на старой тропе, женщина в черном платье шла на юг, унося с собой обещание, которое никто не собирался выполнять. Она не оборачивалась. Она боялась, что, если обернется — не сможет уйти.

А в поселке, среди вересковых холмов, начинался новый день. День, который мог стать последним.